Византийский триумф

 

Во времена, когда столица Византийской империи Константинополь («Второй Рим») находился на волоске от гибели, атакуемый свирепыми гуннами Аттилы, а потом был истощён до нитки, собирая дань тому же Аттиле, в нём не прекращалась борьба между властными группировками. Слабовольный император Феодосий Второй по-прежнему находился над схваткой, – боролись между собой группировка руководителя императорской администрации евнуха Хрисафия, опиравшегося на всевозможных спекулянтов хлебом, монахов и т.д, и группировка сестры императора Пульхерии, формально – соправительницы императора, но интригами Хрисафия фактически лишённой этого статуса. Она опиралась на высшую аристократию и военачальников. Во время войны с гуннами эти группировки находились на противоположных позициях. Хрисафий предпочитал с гуннами не воевать, а отдавать им всё, что они попросят; генералы, разумеется, хотели войны. В результате, когда в 447 г. действительно вспыхнули военные действия, верх одержала генеральская группировка. Но, когда война была проиграна, опять усилился Хрисафий, но не до такой степени, как прежде. В таких условиях в Константинополе всегда начинались религиозные споры. Его жителей (преимущественно – греков), воспитанных на традициях античных философов, но в то же время очень верующих, всегда волновали тонкости религиозных понятий, особенно природа Христа, кем он был: Человеком или Богом. Желающие учинить в столице раскол, всегда использовали эту слабость её населения.

Избранный во время военных действий, константинопольский патриарх Флавиан был ставленником группировки Пульхерии. Ещё задолго до своего патриаршества пресвитер Флавиан по требованию Хрисафия, оговорившего перед императором его сестру Пульхерию, должен быть постричь её в дьякониссы, что полностью лишило бы её участия в жизни государства. Однако Флавиан тогда честно её об этом предупредил, и Пульхерия бежала, вернувшись потом под прикрытием армии. В результате она помогла Флавиану избраться патриархом, в то время как Хрисафий толкал на этот пост руководителя столичного монашества Евтихия, основателя ереси монофизитства, полностью отрицавшего человеческую природу Христа. Его основными противниками были епископ Феодорит Кирский и патриарх Домн Антиохийский, племянник знаменитого богослова Иоанна Златоуста. Оба жили в Антиохии, которая и была оплотом традиционного православия.

Константинопольские церковники изначально занимали нейтральную позицию в этом вопросе, однако в силу того, что Хрисафий поддерживал монофизитов, под влиянием Пульхерии перешли на сторону антиохийцев. В том числе и патриарх Флавиан. Отношения с Хрисафием у него сразу не сложились. После своего избрания он отправил императору по старой традиции церковные хлеба, однако от Хрисафия пришёл ответ, что император нуждается в подношении золотом (Хрисафий вообще был мастером извлекать золото из чего угодно). Удивлённый Флавиан ответил, что лично у него ничего нет, а церковным добром он распоряжаться не в праве, и всё же отправил Хрисафию несколько золотых потиров (культовых чаш). Испугавшись обвинения в святотатстве, Хрисафий чаши ему вернул, но ненависть затаил.

В начале 448 г., когда город был погружён в разорительный сбор дани, Хрисафий опять почувствовал себя «на коне» и добился от императора указа об отмене всех церковных догматов, противоречащих монофизитству. Боле того, многие священники, – борцы с этой ересью, были ущемлены в своих правах, а некоторые вообще должны были перестать быть священниками. Никогда больше в истории императоры себе такого не позволяли. Однако, противники Хрисафия с этим смириться не могли. Не имея возможности нанести удар по Хрисафию, они решили уязвить его главного идеолога – Евтихия. Пока Флавиан находился в раздумьях, прибывающий в это время в Константинополе епископ Евсевий Дорилейский, который по образованию был юристом, вызвал Евтихия на суд по всем основным вопросам веры. Это был правильный ход: император Феодосий сам обладал юридическим образованием, и всегда считал суд высшей инстанцией – после Бога. Не ожидающий такого поворота, монах-затворник Евтихий был в полной растерянности и фактически суд проиграл. Флавиану пришлось полностью солидаризоваться с Евсевием, из-за чего его стали обвинять в гонении на монахов. Неожиданно на стороне Флавиана оказался папа римский Лев Великий, которого до того считали сочувствующим монофизитам. Он даже обозвал в письме Евтихия «безрассудным стариком».

Однако у Евтихия был более важный покровитель – патриарх александрийский Диоскор. На тот момент патриарх Александрии Египетской считался самым крупным иерархом православной Церкви Византийской империи. С ним мог сравниться только римский папа, однако он находился за пределами Византии. У Хрисафия были традиционно хорошие отношения с александрийскими патриархами, поскольку от них зависели хлебные поставки из «житницы империи» Египта в столичный регион. В огромном Константинополе существовала разветвлённая сеть «хлебной мафии», и во главе её стоял Хрисафий. Эта ситуация особенно ему благоприятствовала при предшественнике и дяде Диоскора – Кирилле, умершем в 444 г., который вообще был самым сильным человеком и в Западной, и в Восточной империях. Он был и несомненным главным идеологом христианства, который смог своего главного оппонента – константинопольского патриарха Нестория отправить в египетскую ссылку. С Кириллом вынужден был считаться и амбициозный папа римский Лев.

У Диоскора не было ни такой власти, ни авторитета. Но у Хрисафия не было выбора – пришлось обращаться за его поддержкой. Правда, в данном случае это совсем не устраивало папу римского, – после смерти Кирилла он сам рассчитывал стать «главой всего». С этим и связана его неожиданная поддержка своих недавних оппонентов. Диоскор охотно вмешался в церковный конфликт в Константинополе, тем более, что у него были личные претензии к Флавиану, поскольку тот взял под свою защиту бежавших в Константинополь родственников Диоскора, которых тот попытался подчистую ограбить, став патриархом. Теперь Диоскор мечтал свергнуть с константинопольского патриаршества Флавиана, как его дядя Кирилл сверг Нестория, дядя Кирилла Феофил - Иоанна Златоуста, дядя Феофила Пётр – Григория Богослова, дядя Петра Афанасий Великий – Евсевия.

Тем временем папа Лев при помощи своих многочисленных талантливых помощников написал гениально изложенный «томос» (научную справку) о правильности традиционного православия. Хрисафий понял, что нужно спешить, пока «томос» не станет достоянием гласности. В 449 г. был срочно созван Вселенский собор христианской Церкви, в том же городе Эфесе, где происходил и предыдущий. Перед Собором наиболее активные противники монофизитства (в том числе Евсевий Дорилейский) были просто арестованы безо всякого суда. Центр традиционного православия, – Антиохия был представлен очень небольшим числом участников, которое не могло повлиять на исход голосования. Зато было огромное количество депутатов из Египта, полностью зависимых от патриарха Диоскора. Кроме того, он привёз с собой большое количество фанатично настроенных «параболанов», - молодых религиозных фанатиков, готовых убить кого угодно «в борьбе за правое дело». Диоскор и был «избран» председательствующим на Соборе. Римский папа не мог себе позволить длительную отлучку, и выслал вместо себя трёх легатов, которые и должны были зачитать его «томос». По славной традиции византийской «демократии», состав участников съезда был полностью подобран Диоскором.

Тем временем, пришла весть о том, что византийский «министр иностранных дел» Анатолий подписал крайне выгодное мирное соглашение с Аттилой; не исключено, что он смог даже перенастроить агрессивные планы Аттилы с Восточной империи на Западную. Это невероятно окрылило позициии сторонников (во главе с Хрисафием) мирного решения, и ослабило позиции генералитета. И Хрисафий с Диоскором решили сыграть «ва банк». На Соборе, не особо вникая в суть дела (а невежественный Диоскор вряд ли сам его понимал), все противники монофизитства были просто объявлены «несторианами», несмотря на то, что все они давно и это учение, и самого Нестория осудили и прокляли (Евсевий был главным обличителем Нестория!). Римским легатам, несмотря на все их просьбы, так и не дали зачитать их «томос».

Безо всяких оснований Флавиан был низложен с патриаршества, что вызвало громкие крики протеста со стороны римских легатов. Диоскор закричал, что ему угрожают. Тут же ворвалась стража с наручниками, а вместе с ней - толпа озверевших параболанов, монахов (во главе с «чудовищем в рясе», - архимандритом Варсумой) и матросов. Многие из противников Диоскора были тут же арестованы, другие (спрятавшиеся под столами) избиты, их секретарям ломали пальцы. Флавиан бежал в алтарь (Собор происходил в здании церкви), но его там лично настиг Диоскор с двумя дьяконами. Дьяконы схватили Флавиана за руки и повалили на землю, а молодой, крепкий и высокорослый Диоскор стал избивать старика ногами по лицу и грудной клетке. В этот же день, под надзором евнухов-особистов Хрисафия, Флавиан был отправлен в ссылку, но через три дня после избиения умер.

Оставшиеся вне ареста депутаты съезда после этого послушно подписали все постановления, продиктованные Диоскором (фактически они подписывали чистые листы). Подписал и полностью деморализованный антиохийский патриарх Домн, до этого – глава лагеря противников монофизитства. После чего тоже был отрешён от должности. Но он был счастлив, что остался жив, и - на свободе. Не подписали только римские легаты. Все мало мальски сочувствующие традиционному православию священники константинопольского и антиохийского патриархатов, были лишены своих должностей. Параболаны устраивали демонстрации, требующие сжечь оппозиционеров заживо (как вариант, – утопить в море или разрезать на куски), но до этого дело не дошло. Испуганная Пульхерия спешно покинула столицу.

Римским легатам с трудом удалось бежать в Италию и рассказать обо всём папе. Папа тут же написал (даже не зная о гибели Флавиана) возмущённое (по поводу «разбойничьего Собора») письмо византийскому императору, подписанное также западно-римским императором Валентинианом Третьим (двоюродным братом Феодосия), матерью Валентиниана Галлой Плацидией, и его женой Евдокcией (дочерью Феодосия). Лев требовал созыва нового Собора – в Италии. Феодосий недоумённо ответил, что никакой проблемы не видит, - имели место беспорядки, которые были усмирены; зачинщики наказаны. Тем временем Диоскор специальным постановлением поместного Собора в Никее (родине основных правил христианской веры!) предал проклятию самого римского папу и осудил «тлетворное влияние Запада».

Один из римских участников Собора – Илларий, позже стал римским папой и построил часовню, посвященную евангелисту Иоанну, как знак благодарности за свое избавление от смерти в Эфесе. На потолке часовни была фреска, изображающая Флавиана, лежащего на полу и избиваемого.

Византийская империя оказалась жизнеспособнее Западно-Римской, но кому была нужна такая жизнеспособность!

 

Иллюстрации

1. Евтихий

2. Лев Великий

 

 

Борис Грейншпол