Угрозы с востока и запада

 

После восстановления королевства бургундов в 443 г. единственной головной болью командующего римской армией Аэция была Испания. Несмотря на то, что реальная власть римского императорского двора распространялась только на Италию и совсем небольшие кусочки Франции, Испании и Африки, формально эти земли относились целиком к империи. Реальная власть в них принадлежала королям расселившихся там варварских (преимущественно – германских) племён, которые подписали с Римом договор о статусе «федератов», то есть союзников, обязывавшихся оказывать империи военную помощь. Местное население, несмотря на своё римское происхождение, охотно делилось землёй с варварами, не желая платить непосильные налоги империи. В тех же случаях, где Рим пытался заставить платить, начинались народные восстания «багаудов». Союзниками империи были не только доминировавшие во Франции вестготы и бургунды, с которыми империя только недавно прекратила воевать; определённых обязательств удалось добиться даже от страшных вандалов, захвативших лучшие земли в принадлежавшей Риму Африке. В случае необходимости императорский двор мог рассчитывать на помощь родственной Византийской империи, а Аэций, – на своего друга детства, - грозного повелителя гуннов Аттилу, несмотря на то, что тот тогда воевал с византийцами. В этот период удалось даже снова вернуть под римскую опеку уже давно потерянную Британию, где восстанавливала своё влияние римская аристократия при помощи ограниченного римского военного контингента. Сильной опорой римской власти на местах были католические епископы, однако их влияние было не безграничным, поскольку большинство германских племён исповедывали арианскую форму христианства.

Однако германское племя свевов во главе с королём Рехилой, распространившее свою власть почти на всю Испанию, полностью вышло из римского подчинения, – захватывало крупные римские города, громило военные гарнизоны, брало в плен и убивало римских дипломатов. Однако отправленный бороться с ними римский полководец Астурий даже не смог вступить в бой: стоило римской армии ступить на испанскую землю (на территорию вроде бы полностью подчинённой Риму Тарраконской провинции (нынешней Каталонии), как там началось восстание «багаудов». Не желая проливать кровь своих земляков, римлянин испанского происхождения Астурий воевал с ними крайне неохотно. В результате он был в 443 г. отозван в Италию (в 447 г. был даже избран римским консулом). Его сменил римский придворный поэт Флавий Меробауд, тоже родом из Испании (хотя судя по имени – германец-франк). До того Меробауд отличился, возвеличивая в своих стихах не только императорскую семью, но и Аэция, за что и получил от него высокий воинский пост, и был отправлен вместе с Астурием в Испанию. Воспев подвиги самого Астурия, он получил руку его дочери, и стал его заместителем. В результате Меробауд и стал командующим римскими войсками в Испании. В отличие от своего тестя, Меробауд по отношению к своим землякам никаких сантиментов не испытывал. Стремясь поскорее вернуться в Италию, он потопил крестьянское восстание в крови (в битве у Арацеллы, под Сарагосой). Однако в схватку со свевами вступать не захотел, а пользуясь своим триумфом, быстро вернулся в Италию, где снова стал придворным поэтом. На его место в Испанию был прислан военачальник Вит, однако он тоже не пошёл войной против свевов, а стал разорять римских поселенцев, живущих в расположенных к югу от Каталонии римских провинциях – Картахене и Бетике, тоже не желавших платить налоги, но ещё не успевших подняться на восстание. Свевы при виде римских войск всё же несколько ослабили свой натиск на эти же провинции, которые до того пытались захватить. Таким образом, казалось, что в Римской империи опять восстановилось призрачное равновесие.

Тем не менее, основная угроза всему античному миру исходила не от воинственных свевов, а от друзей Аэция – гуннов. Тогда во главе их стояли два брата - Аттила и Бледа. Ставки обоих находились на берегах Тисы – в нынешней Венгрии, откуда они постоянно терроризировали Византийскую империю, несмотря на то, что император Феодосий Второй выплачивал им огромную дань. Бледу и в дальнейшем устраивало такое положение, – шальные деньги обеспечивали ему весьма вольготный и весёлый образ жизни. Аттила же жаждал большего. В подростковые годы он находился в Римской империи в качестве заложника, где воспринял не только некоторые элементы римской культуры, но и основную римскую идею, – владычество над всем миром. Став гуннским повелителем и наблюдая за тем, в каком жалком состоянии находились обе Римские империи, Аттила считал, что он сам может создать такую же империю, покорив не только племена «свободной Европы» - от Атлантики до Урала (они и так уже ему подчинялись, –территория намного больше Римской империи), но и римские средиземноморские земли. В результате Аттила стал вести себя как римский император: горделиво восседал на троне, принимая византийских послов, устраивал триумфальные шествия и т.д. В 443 г. он стал строить свою резиденцию, – по подобию римских императорских дворцов. Опасающимся его римлянам приходилось ему подыгрывать, несмотря на то, что он внешне мало на них походил. Историк Иордан так описывает его внешность: «По внешнему виду низкорослый, с широкой грудью, с крупной головой и маленькими глазами, с редкой бородой, тронутый сединою, с приплюснутым носом, с отвратительным цветом кожи, он являл все признаки своего происхождения».

Брат Аттилы - Бледа, вёл совсем другой образ жизни. Совершенно незнакомый с римским образом жизни, он перенимал от римской культуры только её достижения в области комфорта (к примеру, бани – «термы»). Вокруг него происходили какие-то дикие скоморошьи пляски, кружились карлики и захваченные в плен представители африканских племён, которых он женил на знатных византийских женщинах. Аттилу всё это невероятно раздражало. Однажды Аттила узнал, что переданные в дар епископом захваченного гуннами города Сирмия золотые церковные сосуды, секретари Бледы заложили под высокий процент римскому банкиру Сильвану. Разгневанный таким «некоролевским» поведением брата, Аттила казнил нескольких участников сделки и даже потребовал от римских властей выдать ему банкира и вернуть сосуды, однако римские власти выслали ему вместо этого только денежную компенсацию, что привело к некоторому охлаждению дружеских отношений между Аттилой и Аэцием.

При этом Аттила боялся отправляться в очередной далёкий поход, опасаясь, что Бледа может захватить всю власть в его отсутствие. В конце концов Бледа в 444 г. умер при загадочных обстоятельствах. Это было обставлено как несчастный случай, однако современник событий Проспер Аквитанский написал в своей хронике: «Аттила, царь гуннов, Бледу, брата своего и соратника по царству, убил, и его народы вынудили себе повиноваться». Теперь все гунны находились под властью Аттилы. Многочисленные жёны Бледы стали придворными дамами Аттилы, раздражающих его карликов Аттила зачем-то подарил Аэцию.

Впервые за пять веков, со времён угрожавшего Риму карфагенского полководца Ганнибала, самым могучим правителем на Земле стал не римский император, а представитель совсем другого, недавно пришедшего из глубин Азии, народа. И угрозу римской цивилизации он представлял намного большую, чем выросший в античной культуре Ганнибал. Однако римляне, похоже, этого не понимали.

 

Иллюстрации:

 

1. Пир Аттилы

 

2. Гунны:

 

Борис Грейншпол