Спасительная дипломатия

 

В 449 г. Византийская (Восточно-Римская) империя оказалась вынужденной выплачивать невиданную доселе дань грозному повелителю гуннов Аттиле. Но он этим не удовлетворялся и отправлял всё новые посольства к императорскому двору, с требованием выдать ему всех его бывших подданных различного происхождения, бежавших от него к византийцам. При этом он в тайне готовился и к новой войне, – на берегах Дуная скапливалось всё больше долблёных лодок (под предлогом подготавливаемой грандиозной охоты), на которых гунны могли быстро пересечь византийскую границу. В то же время он делал это крайне осторожно, – после битвы под Херсонесом Фракийским в 447 г., которая не позволила ему взять столичный Константинополь, Аттила понимал, что византийская армия может всегда оказать серьёзное сопротивление. Угрожал он войной и Западно-Римской империи, несмотря на дружеские отношения с её военачальником Аэцием. Аттила требовал выдать ему римского банкира Сильвана, которому когда-то помощник Аэция Констанций заложил взятые Аттилой в качестве трофея золотые кубки. Самого Констанция тогда Аттила распял, а до Сильвана не мог дотянуться.

Была возможность вторжения и в ещё одну империю – Иран. За пару лет до этого Аттила уже пытался это сделать, но иранцы встретили его на границе такой тучей стрел, что небо потемнело, и Аттила поостерёгся от вторжения в столь вооружённую страну.

В самом Константинополе творились беспорядки. На улицах бесчинствовали бандиты-горцы из племени исавров, во главе с их предводителем - Тарассикодисой, добившимся даже статуса консула под именем Флавий Зенон. После того, как они помогли византийским властям собрать требуемую дань, исавры продолжили грабить город, – ради собственного обогащения. Дело дошло до скандала, когда Аттила потребовал от византийцев какую-нибудь девушку аристократического происхождения, чтобы выдать ее за своего секретаря. Ему решили отдать дочь мэра Иерусалима, - Сатурниола, убитого за несколько лет до этого по приказу жены императора Феодосия Второго –Афинаиды после того, как она узнала, что Сатурниол её оговаривает. Доставить девушку Аттиле руководитель имперской администрации, - евнух Хрисафий и поручил Зенону, но тот выдал её замуж за кого-то из своих дружков, а когда Хрисафий возмутился - сам объявил Хрисафия преступником и потребовал от Феодосия, чтобы тот выдал Хрисафия ему на расправу (хотя именно благодаря Хрисафию Зенон добился своего тогдашнего положения). Опасаясь, что Зенон запросто может захватить верховную власть, трусливый император чуть действительно не выдал бандиту руководителя своей администрации. При этом император даже временно переселился из Константинополя в свою загородную резиденцию - Халкедон. Аттила в конце концов согласился на вдову одного из генералов. Тогда Хрисафий наконец понял, что перегнул палку в своих требованиях во что бы то ни стало ублажать Аттилу, наживаясь на «проценте» с собранной дани. Нужен был новый проект, способный поразить императора, – и Хрисафий предложил организовать убийство Аттилы. Это позволило бы ему избежать и усиления роли армии, в которой этого евнуха терпеть не могли за былые интриги против военачальников.

Вскоре представился и подходящий случай: Аттила прислал очередное посольство к императорскому двору во главе с отважным воином, предводителем подвластного гуннам германского племени скиров, - Эдикой. В посольстве принимал участие и руководитель области Савии - римлянин Орест. Эта область – нынешняя Словения, формально входила в состав Западно-Римской империи, но была предоставлена за военные услуги Аттиле Аэцием, хотя гунны там жили уже и до того, под руководством дяди Аттилы Аювариса (Бейбарса), пока Аттила не захватил всю власть над гуннами в свои руки, а дядя Бейбарс (в 449 г. ещё живой) стал просто жить при дворе Аттилы. Основным населением Савии были германцы-свавы, но в честь Бейбарса они стали называться баювариями (баварами).

Послы требовали от византийцев не только выдачу перебежчиков, но и создания огромной зоны на византийских приграничных с гуннами территориях к югу от Дуная, - свободной от земледелия и даже от рынков (главный рынок Аттила просил перенести с берегов Дуная в расположенный от него далеко на юге город Ниш). Этим он рассчитывал создать хорошую стартовую площадку для новой войны. Кроме того, он хотел, чтобы к нему для переговоров прибыл кто-то из самых высокопоставленных лиц империи. Хитроумный Хрисафий смог организовать встречу с Эдикой наедине и одарить его дарами, которые не достались Оресту. При этом он видел, с каким восторгом Эдика рассматривает его хоромы и решил, что сможет этого воина завербовать для убийства Аттилы. Эдика формально согласился, – за огромную сумму, которую попросил предоставить ему позже.

Феодосий, когда услышал о планах убийства Аттилы, посовещался со своим «министром внутренних дел» - генералом Ареовиндом, и в результате согласился. Дабы доставить в ставку требуемое Эдикой золото, решили действительно организовать к Аттиле посольство во главе с кадровым дипломатом Максимином, не столь высокопоставленным, как хотел того Аттила. В составе посольства оказался и секретарь Максимина –выдающийся историк Приск Паннийский, оставивший об этих событиях наиболее подробные свидетельства. Свою экспедицию к Аттиле через дебри Европы он подробно описал в книге «Готская история и деяния Аттилы», которая читается как захватывающий приключенческий роман.

 В курсе планов убийства Аттилы, однако, ни Максимин, ни Приск не были. Об этом знал только скромный переводчик с гуннского, – на самом деле кадровый разведчик Вигила. Он присутствовал при встрече Хрисафия с Эдикой, он и должен был доставить золото. По прибытии во временную ставку Аттилы, Эдика сразу всё ему и рассказал. Но Аттила тогда не был готов к новой войне с Византией, и он просто отругал именно Вигилу на глазах у недоумённых Максимина и Приска за все свои разногласия с византийским двором. После этого демонстративно казнили несколько римских рабов, поднявших руку на своих гуннских господ. С послами Аттила не захотел встречаться, - без объяснения причин. Однако Максимин и сам хотел встретиться не с Аттилой, а с его более вменяемым премьер-министром - греком Онигисием. Но тот в это время находился у причерноморских акациров (хазар), которым представил их нового хана – сына Аттилы Эллака, умудрившегося во время этой церемонии упасть с коня и сломать руку. Но Максимин смог встретиться с братом Онигисия - Скоттой, который за год до этого и собирал дань с византийцев. Скотта всё же смог убедить Аттилу встретиться с послами, которым пришлось совершить ещё более далёкое путешествие в основную ставку Аттилы, находящейся на территории Венгрии, далеко за Дунаем. При этом Аттила умудрился заставить Вигилу (через Эдику) поехать за новой порцией золота, - якобы для подкупа стражи, оставив в качестве заложника своего сына.

Приск иронично рассказывает о дворце Аттилы, который оказался просто крепко сбитой избой с резными наличниками. Гуннские города были похожи на большие деревни. В них преобладал славянский компонент (Приск называет славян скифами). Вместо вина там пили медовуху, однако воины-гунны пили кумыс, а германские наёмники – ячменное пиво. Подробно описываются церемонии встречи Аттилы (ряды девушек, плавно выходящих ему навстречу под длинными прозрачными покрывалами; песни о любви к родине и т.д.). Сам Аттила при этом походил больше на зажиточного крестьянина, чем на царя. Однако за 70 лет (по сравнению с описаниями Аммиана Марцеллина) гунны значительно прогрессировали в деле «европеизации», - ведь тогда это были дикари, одетые в звериные шкуры и жившие в землянках. В сущности, это были уже и не гунны.

Максимин в результате смог встретиться с Онегисием, и тот пообещал по возможности сдерживать порывы Аттилы. Но тут вернулся Вигила, и Аттила раскрыл карты. Угрожая казнить его сына, он заставил Вигилу признаться во всём. Однако всё же никого не казнил, а просто забрал привезённые Вигилой деньги. После чего посольство отправилось назад. Пустой денежный мешок после изъятия денег Аттила заставил одеть на шею Максимину и с ним явиться к Феодосию, передав ему слова о том, что Феодосий ведёт себя как трусливый раб. При этом Аттила потребовал ещё раз, чтобы ему прислали более высокопоставленное посольство и выдали для расправы Хрисафия, как организатора покушения. Похоже, на свете уже не было человека (кроме императора), который не желал бы смерти Хрисафию. Об этом мечтали даже ожившие во владениях Аттилы остготы, которые не любили Хрисафия из-за репрессий против византийских военачальников, большинство из которых были остготами. Из-за этого с Максимином и Приском поссорился на обратном пути их случайный попутчик, - остготский князь Бериг, поскольку Максимин сказал, что остгот Ареовинд (министр внутренних дел) особой роли при дворе не играет, по сравнению с Хрисафием. Раздосадованный Бериг даже отобрал у Максимина подаренного ему ранее коня.

Хрисафия Феодосий Аттиле, конечно, не выдал, но высокопоставленное посольство вынужден был послать, - во главе с «министром иностранных дел» Анатолием и самым знатным человеком в империи, – патрикием Нимом. Их имена Аттила лично называл Максимину. Этим послам не пришлось ехать так далеко, как Максимину и Приску. Аттила встретил их на Нижнем Дунае, одарил всем, чем мог, и неожиданно снял все свои претензии к Византийской империи (кроме выплаты ежегодной дани). Более того, – вернул захваченные на Дунае земли и без выкупа освободил военнопленных. Это было явной победой предыдущего посольства, – разговоров с Онегисием и т.д. Вполне очевидно, что Аттила опасался уже не только византийской армии, но и византийского коварства, – ведь Эдика мог оказаться и не настолько честным по отношению к нему. Кроме того, Аттила вынашивал планы войны против Западно-Римской империи и не хотел воевать «на два фронта».

Несмотря на все мытарства, Византийская империя доказала свою жизнеспособность, –больше ей ничего уже не угрожало.

 

Иллюстрации

1. Аттила

2. Приск и Максимин

 

 

Борис Грейншпол