Предвестники средневековья

 

К 442 г. продолжало усиливаться  давление германских и прочих «варварских» племён на земли Римской империи, в том числе и на те, из которых римская армия уже ушла. К таким относилась, к примеру, Британия. После ухода оттуда римской армии в начале пятого века, Британия подвергалась постоянным набегам диких пиктов из Шотландии. В результате король Британии, который сам происходил из коренного племени бриттов и всячески пытался вытеснить из Британии римских поселенцев, пригласил на помощь против пиктов германские племена англов и саксов (предков англичан). В 428 г. состоялось их прибытие во главе с Хенгистом и Горзой. Они вытеснили пиктов, но потом смогли отхватить у Британии огромный кусок для собственного расселения, – графство Кент. Вортигерн не возражал, – они ему казались меньшей угрозой, чем пикты и римляне. Тем более, что он сам был женат на дочери Хенгиста – прекрасной лэди Ровене.

Однако такое положение не устраивало католическую Церковь. Англосаксы были народом некрещёным. Это угрожало повернуть вспять всё кропотливое дело крещения Британии, которым давно занимался живший в нынешней Франции епископ Герман Осерский. Особенно нетерпимо к этому отнёсся новый римский папа (с 440 г.) Лев Великий. По его настоянию Герман перешёл к решительным действиям. Он, при живом Вортигерне, благословил в британские короли сына Вортигерна от первого брака – Вортимера. Многие британские землевладельцы, особенно из Кента, сразу поддержали его. Вортимер тут же начал вытеснять германцев с занятых ими земель. При этом другой сын Вортигерна – Катригерн воевал на стороне англосаксов. Последовала череда жестоких битв, и англосаксы опять были вынуждены сосредоточиться на небольшом островке Фанат, то есть на территории, которую им изначально предоставил Вортигерн. Всё же Вортимер имел неосторожность явиться в гости к свергнутому им отцу, где и был отравлен лэди Ровеной. Королём стал опять Вортигерн, однако он не торопился предоставить англосаксам утраченные ими земли и требовал вообще покинуть британскую территорию. Хенгист и Горза предложили ему, при посредничестве лэди Ровены, устроить своеобразный общий съезд бриттов и англосаксов. Однако последние пронесли с собой спрятанные в сапоги ножи. И на съезде устроили жуткую резню безоружных бриттов, хотя те отчаянно сопротивлялись при помощи любых попавшихся  под руку предметов. Сам Вортигерн был связан англосаксами, и в страхе за свою жизнь подписал передачу англосаксам всех важнейших крепостей восточной половины Британии, – прежде всего Лондона, который они тут же и захватили. Вся Британия была подвергнута ими разграблению. До основания были разрушены все церкви. Отпущенный на свободу  Вортигерн спрятался в самой дальней северо-западной области Камбрии.

Удивлявший всех своими пророчествами, юноша римского происхождения по имени Мерлин (которого Вортигерн хотел поначалу принести в жертву, чтобы башня, которую он стал строить почему-то над грунтовыми водами, не проваливалась под землю), позже ставший легендарным магом, предложил Вортигерну позвать на помощь изгнанных им из Британии римлян. И на следующий день высадился в Британии бретонский отряд во главе с патрицием Амброзием Аврелианом, сыном казнённого Вортигерном Константина. Однако Амброзий ненавидел Вортигерна больше, чем англосаксов, и сразу двинулся на Камбрию. Вортигерн укрылся в только что построенной неприступной башне, но был вместе с ней сожжён. Королём Британии был провозглашён Амвросий. Только после этого Амвросий начал изнурительную, но довольно успешную борьбу против англосаксов, по ходу восстанавливая разрушенные церкви. Похоже, что ему помогал и какой-то контингент римской регулярной армии, присланный римским главнокомандующим – Аэцием, по настоятельной просьбе папы римского Льва, который обладал непререкаемым авторитетом в империи, - у него было фактически больше власти, чем у самого Аэция и императора Валентиниана Третьего. На тот момент, поскольку военные действия во Франции прекратились, а с вандалами велись переговоры, у империи появилась редкая возможность направить войска в Британию. В том же 442 г. святой Патрик (также действующий по инструкциям Германа Осерского) крестил короля соседней Ирландии Эогана. Всё это было очень показательным признаком наступления новой эры. Вместо римского императора в центре общеевропейской системы оказывался римский папа, интересы которого выходили за рамки собственно империи; в имперском единстве уже не было необходимости, его заменило духовное единство.

Сам император Валентиниан Третий в это время занимался переговорами с грозными вандалами, отобравшими у римлян почти весь африканский берег Средиземного моря (его даже стали называть Вандальским морем) с центром в Карфагене, и высадившимися в Сицилии, - в непосредственной близости от самого Рима. Родственник Валентиниана – восточно-римский (византийский) император Феодосий Второй вынужден был прервать свою военную помощь в связи с нападением с севера на его владения гуннов, состоявших с вандалами в сговоре. Валентиниан охотно вёл переговоры с королём вандалов Гейзерихом не впервые, – почему-то этот жестокий варвар, в котором на его дикое происхождение наложились повадки восточного деспота, которыми он обзавёлся в Африке, был Валентиниану (или его матери Галле Плацидии) симпатичен. Несмотря на то, что  Гейзерих каждый раз нарушал своё слово, императорская семья продолжала ему верить. Возможно, это доверие досталось Гейзериху по «наследству» - от свергнутого им римского наместника Африки Бонифация.

При новом разделе вандалы как бы поменялись с римлянами местами. Если по прежнему договору им досталось побережье нынешнего Алжира и Ливии, а плодородные берега Туниса и Марокко оставались у римлян, то теперь наоборот: Тунис вместе с главным городом Африки Карфагеном переходил к вандалам, а Алжир с Ливией возвращались Риму. Этому могли радоваться разве что византийцы, – владения вандалов не граничили больше с принадлежавшим им Египтом – главным поставщиком хлеба. Для западных римлян такой житницей была именно Африка, – по условиям договора Гейзерих пообещал снабжать империю пшеницей.

Фактически Гейзерих был признан легальным полноправным правителем покорённых им земель; ради этого он вывел войска даже из Сицилии. При этом он признавался не как «федерат» - союзник империи, подчиняющийся её распоряжениям, а именно как независимый правитель, – впервые в римской истории. Валентиниан даже пообещал сыну Гейзериха Гунериху руку своей пятилетней дочери Евдокии, – до того римляне никогда не выдавали своих детей за варваров. Сам Гунерих опять поселился в Италии, где уже бывал в качестве заложника. Правда Гунерих уже был 2 года женат на дочери Теодериха, - короля живших на юге Франции вестготов. Гейзерих обвинил её в приготовлении яда, вырвал нос и уши и отправил её к отцу, - в союзе с вестготами он больше не нуждался, – на радость властям Рима, которые ужасно боялись совместного удара вестготов и вандалов. После этого Гейзерих установил ничем не ограниченный режим личной власти. Историк Иордан так описывает его: «Гейзерих был невысокого роста и хромой из-за падения с лошади, скрытный, немногоречивый, презиравший роскошь, бурный в гневе, жадный до богатства, крайне дальновидный, когда надо было возмутить племена, готовый сеять семена раздора и возбуждать ненависть». До того у вандалов, как и у других германских племён, верховный вождь не обладал неограниченными полномочиями; существовал совет племени, на котором происходили выборы вождя и других высоких лиц, очень сильной была и родовая знать. Гейзерих полностью отменил всякие выборы, родовые вожди были лишены всех крупных постов. Появились назначаемые им, вышедшие из низов «тысячники», которым подчинялись простые общинники. На многих ведущих должностях, особенно во флоте, оказались «старые специалисты» из римских поселенцев, притом что жившую там высшую римскую аристократию Гейзерих фактически уничтожил, как и католическое духовенство. Зато арианское духовенство при нём невероятно богатело. Вместо родовой знати теперь «главную скрипку» играли «друзья короля», - в основном из римлян. Большое значение Гейзерих уделял кавалерии, которую формировал из аборигенов этих мест – берберов. В результате вандалы стали обладать мощным флотом и кавалерией, что тоже было несвойственно германским племенам.

Родовой знати вандалов и аланов не нравилось, конечно, положение, и они попытались свергнуть Гейзериха при помощи вестготов. Однако Гейзерих узнал об этом и обрушил на заговорщиков невиданные репрессии, которые превзошли те, каким до договора 442 г.  подвергались римские аристократы. Как писал живший тогда историк Проспер Тиро: «...эти внутренние раздоры стоили большего кровопролития, чем проигранная война». Целью и первых, и вторых  репрессий было не допустить существования крупных земельных латифундий. Все земли собирались в специальный королевский фонд, из которого Гейзерих произвольно премировал наделами верных ему общинников и арианских священников. Чтобы повысить привлекательность этого вознаграждения, он даже отменил римские налоги за пользование землёй; однако крестьяне-воины находились под постоянной угрозой отъёма земли и всячески старались угодить королю.  В том же 442 г. Гейзерих ввёл новый календарь, – теперь летоисчисление шло не от основания Рима, а от захвата им самим Карфагена, то есть с 439 г.

Сработала старая закономерность: все государства, основанные на централизованной мелиорации земель, становились деспотиями. В результате племенной вождь прибывшего когда-то из Скандинавии германского племени вандалов, вдруг превратился в египетского фараона. В самом Египте таким «фараоном» в это время был церковный православный патриарх – Кирилл Александрийский. «Бытие формирует сознание», - как говаривали Гегель с Карлом Марксом. В то же время королевство вандалов можно считать и первым средневековым европейским государством, по иронии судьбы возникшем в Африке.

 

Иллюстрации:

 

1.  Молодой Мерлин  

 

2. Лэди Ровена

 

3. Замок в Камбрии

 

4. Руины Карфагена

 

Борис Грейншпол

__________________________________________________________