Пейзаж после битвы

 

В 377 г. произошла одна из самых страшных битв в Римской истории – битва под Салицием. Причём сражение велось в глубоком римском тылу. Там располагались лагерем германцы-готы во главе с королём Фритигерном. Незадолго до этого римляне сами пустили готов, спасавшихся от нашествия гуннов, на свою территорию. Однако из-за злоупотреблений римских чиновников, готы восстали и подвергли опустошению римские земли на территории нынешней Болгарии, задунайской Румынии и европейской части Турции. Награбленное имущество готы свезли в свой лагерь, окружённый телегами («вагенбург»). Римляне попытались взять его штурмом. Вспыхнувшая в результате битва закончилась «вничью» - почти полным взаимоуничтожением противников.

После этого римляне стали строить высокие валы по всей занятой готами территории, чтобы оградить уцелевшие населённые пункты от их грабежа, при этом обрекая готов на голод, что было очередной глупостью римских властей. Как вспоминает историк Аммиан Марцеллин: «... поскольку истреблено было все, что только было съедобного, варвары, стервенея от собственной ярости и голода, напрягали все силы, чтобы прорваться. После неоднократных попыток, которые были отражены сильным сопротивлением наших, засевших на высоких местах, они оказались в крайне затруднительном положении и призвали к себе шайки гуннов и аланов, соблазнив их надеждой на огромную добычу». То есть на помощь готам против римлян шли те, от кого сами готы скрывались у римлян. Вторжение большой группы гуннов на Балканы объясняется ещё и тем, что перед этим, в 377 году, их вытеснил с Кавказа шах Ирана Шапур Второй. Увидев вторжение новых варваров, римляне даже и не пытались от них защититься, полностью разоружив дунайскую границу. Многострадальные римские провинции, только что разорённые готами, подверглись ещё более страшному нашествию азиатских кочевников: они «гнали бичами пораженных ужасом женщин, и в их числе беременных, которые, прежде чем разрешиться от бремени, претерпевали всякие насилия; малые дети хватались за своих матерей, слышались стоны подростков и девушек благородного происхождения, уводимых в плен со скрученными за спиной руками. За ними гнали взрослых девушек и замужних женщин с искаженными от плача чертами лица, которые готовы были предупредить свое бесчестие смертью, хотя бы самой жестокой». Небольшие римские отряды, которые попадались им на пути, они попросту растоптали, несмотря на их мужественное сопротивление.

Фактически в готском окружении оказался прибывший из западной части Римской империи полководец Фригерид, который из-за приступа подагры не принимал участие в битве под Салицием, расположившись лагерем на безопасном расстоянии. Теперь же готы и их союзники захватили и эту территорию. При этом Фригерид был для готов желанной добычей. Для него теперь было главной задачей – вырваться из окружения, причем незаметно для противника. Двигался он по совершенно безлюдным опустошённым областям, зная, что готов он там точно не встретит. Однако там промышляло небольшое племя тайфалов, родственников готов, незаметно переплывших никем не защищаемый Дунай. До того они жили в болотах дельты Дуная и гуннского вторжения не опасались, – кому нужны болота? У тайфалов не было достаточно сил, чтобы нападать на населённые пункты, поэтому они мародёрствовали в уже обезлюдевших селениях. При этом они соединились с одним из готских князьков, также предпочитавшим грабить безлюдные деревни – Фарнобием. Фригерид, «...продвигаясь медленно вперед в своем отступлении и ведя свои войска в строю тесно связанных клиньев, наткнулся на готского князя Фарнобия, который беспечно бродил с грабительскими шайками и вёл с собой тайфалов, недавно принятых в союз». Увидев эти не представляющие особой угрозы отряды, Фригерид решает их полностью уничтожить, – иначе они могли сообщить о его расположении своим более грозным собратьям. «Но когда было перебито множество народа и пал Фарнобий, который раньше являлся грозным зачинщиком злодейств, Фригерид внял мольбам уцелевших и дал им пощаду. Они были переселены в итальянские города Мутину, Регий и Парму и получили земли для обработки. О тайфалах рассказывают, что это поганое племя погрязло в гадких пороках, так что у них мужчины вступают в мужеложную связь с юношами, которые и проводят свои молодые годы в этом позорном общении. Если же кто-то из этих последних, возмужав, один на один поймает кабана или убьет огромного медведя, то освобождается от этой противоестественной скверны», -пишет Марцеллин.

Сам восточно-римский император Валент, на землях которого весь этот кошмар происходил, по-прежнему находился в сирийском городе Антиохии, довольно далеко от зоны бедствия. Тем временем в поход на защиту римских земель решил в 378 г. лично выступить его 18-летний племянник Грациан, император западной половины Римской империи, чья резиденция находилась в Трире. Между дядей и племянником существовали некоторые трения: они не могли договориться, кто из них «старший». Грациан был сыном Валентиниана, - старшего брата Валента и, соответственно, претендовал на старшинство по наследству, тогда как Валент – по возрасту. Если бы Грациан смог добиться военного успеха в разоряемых готами областях, он бы окончательно доказал своё превосходство. Поэтому Грациан навсегда покинул Трир и переселился в Сирмиум (в нынешней Сербии), откуда собирался совершить поход против готов.

Естественно, Грациан вывел с собой и крупные военные силы, охранявшие границы на Рейне от германцев-алеманнов. Чем те тут же и воспользовались. Наиболее сохранившиеся после карательных мероприятий Валентиниана алеманны–лентиензы «со стремительной быстротой собрались в грабительские отряды и перешли по льду в феврале через Рейн... Но расположенные поблизости кельты и петуланты прогнали их, нанеся им чувствительный урон, хотя и сами понесли при этом потери. Германцы были вынуждены отступить, но, узнав, что бoльшая часть армии двинулась в Иллирик, куда должен был прибыть император, пришли в еще большую ярость. Расширив свои замыслы, они собрались со всех селений в одно место и в числе сорока или, как иные заявляли, раздувая славу императора, – семидесяти тысяч, дерзко вторглись в наши пределы в надменном сознании своей силы». Пришлось Грациану отправить крупные силы назад, на Рейн, так и не вступив в бой с готами.

У Римской империи больше не было сил, способных противостоять страшному нашествию.

 

Иллюстрации:

 

1. Римский кавалерист

 

2. Римские поселенцы во Фракии

 

3. Римский заградительный вал

 

4. Тайфалы в поисках добычи

 

Борис Грейншпол

__________________________________________________________