Новые бургунды

 

В 443 г. командующий армией Западно-Римской империи Аэций продолжал бороться за сохранение хотя бы видимого единства империи. Фактически в распоряжении римлян оставалась только Италия. Территории Франции, Испании и северного побережья Африки хоть формально и принадлежали империи, но находились во власти расселившихся там германских племён, от которых требовалось только, чтобы они соблюдали договора о статусе «федератов»: воевали на стороне империи, и т.д. Жившее там римское население с большей охотой подчинялось федератам, чем официальному Риму. Крестьянам и владельцам огромных земельных владений (латифундий) выгоднее было отдать часть земли германцам, чем платить налоги Римской империи. Как только римские власти пытались местное римское население заставить платить налоги, тут же вспыхивали народные восстания «багаудов», с которыми было труднее справиться, чем с иноземным нашествием. Крупные землевладельцы с этим смирились, как и с фактической потерей рабочей силы, – рабы и прикреплённые к земле «колоны» массово бежали от них. Однако земельные магнаты приспосабливались к новым условиям, из рабовладельцев превращаясь в средневековых феодалов, причём даже внешне: роскошные открытые виллы становились подобием мощных средневековых замков. Землевладельцев, на фоне разрушения Римской империи, больше не удовлетворял статус римских сенаторов, и они массово становились католическими епископами, превращая, таким образом, римского папу в более значимую фигуру, чем император. В статусе епископов им легче было сохранять и свой контроль над народом, а в случае его неповиновения охотнее обращались к германцам, чем к римским войскам. Однако если у римлян легко находился общий язык с германцами, то со «свирепыми аланами», на которых сделал ставку Аэций, у них были только враждебные отношения, что сказалось на репутации самого Аэция.

Земельные магнаты Франции предпочитали быть в контакте не с Аэцием, а непосредственно с римским двором (императором Валентинианом Третьим и его матерью Галлой Плацидией), несмотря на их очень слабое положение, а также - с энергичным римским папой Львом Великим. Тесные связи поддерживались и со «старшим» - восточно-римским (византийским) императором Феодосием Вторым, двоюродным братом Валентиниана, который ввиду агрессии гуннов помочь всё равно ничем не мог. Глава землевладельческой группировки Франции сенатор Авит был в прекрасных отношениях с королём крупнейшего поселившегося во Франции германского племени вестготов - Теодерихом, согласившимся стать федератом империи только благодаря посредничеству самого Авита. Хорошие отношения у Авита были и с жившими на севере франками короля Хлодиона. Даже префекты Галлии (нынешней Франции), чьей ставкой был провансальский город Арль, назначались больше под влиянием Авита, чем Аэция, который, таким образом, стал терять былое могущество. Сам Авит, отказавшийся от всех официальных постов, вёл фактически императорский образ жизни. Его зять поэт Сидоний Аполлинарий (тоже сенатор-епископ) так описал его виллу: «Обильный поток, стекавший с горы и падавший очертя голову многочисленными пенными каскадами, изливал свои воды в озеро длиной приблизительно в две мили, а вилла очаровательно расположилась на самом берегу озера. Бани, портики, летние и зимние апартаменты отвечали целям роскоши и практичности; окрестности изобиловали лесами, лугами и пастбищами. В этом убежище Авит предавался отдыху среди книг, деревенских занятий, супружеских забот и общества своих друзей». На фоне воцарившегося тогда хаоса это выглядит удивительно. Интересы Аэция в Галлии представлял ответственный за сбор налогов Майориан, причём делал это довольно успешно. Однако жена Аэция Пелагея (родственница короля вандалов и вдова римского полководца Бонифация) испугалась, что Майориан может вообще сменить Аэция на его посту, и заставила Майориана отправить в отставку, после чего он переехал ко двору Валентиниана. Впоследствии и Авиту, и Майориану суждено было стать римскими императорами.

В это время подняло голову ещё одно германское племя – алеманнов. Многократно разбитые римлянами и франками, они долго вынуждены были жить в горах Швейцарии под контролем мощного королевства другого германского племени - бургундов. Однако в 437 г. Аэций при помощи гуннов уничтожил королевство самих бургундов, – они просто разбрелись по долине Рейна, «предаваясь пьянству». В результате алеманны стали переходить Рейн и заниматься грабежом галльских поместий. В 443 г. по настоятельной просьбе Авита Аэций решил восстановить королевство бургундов, однако не на среднем Рейне, где они жили до 437 г. (со столицей в Вормсе), а в нынешней самой восточной французской провинции Савойе и на западе Швейцарии, – вокруг огромных Женевского и Невшательского озёр. Столицей королевства стал старинный галльский город Женева. Алеманнов же вынудили переселиться в оставленный бургундами Эльзас на верхнем Рейне, – и они опять оказались под контролем бургундов.

Новым королём бургундов стал Гундиох (возможно сын убитого в 436 г. легендарного Гундахара, – Гюнтера из «Поэмы о Нибелунгах»). Вновь возникшее в 443 г. бургундское королевство было совсем непохожим на прежнее, бывшее независимым чисто германским королевством с высоким уровнем самобытной ремесленной культуры. Новое королевство полностью зависело от римских властей. Остатки своей уникальной культуры бургунды окончательно утратили и целиком восприняли римскую, однако в этих краях благодаря им всё же оживились ремёсла и торговля, особенно с расположенной рядом единственной полностью римской провинцией – Провансом, а через него и Италией. Бургунды получили в соответствии с римским законом о расселении варваров в качестве «гостей» треть пахотной земли их «хозяев», половину лесов и лугов и треть рабов. Вестготы обладали двумя третями, поэтому среди римских поселенцев отношение к бургундам было лучшим, чем к вестготам, и они массово переселялись на бургундские земли. В результате германцы-бургунды окончательно растворились среди галло-римских поселенцев и сами переняли их язык (фактически –французский; жители восточной Франции и сейчас называют себя бургундами). Крупные римские землевладельцы тоже ничего не потеряли, – даже содержали личные военные дружины, которые из бургундов и набирали. Предводители бургундских отрядов были уравнены в правах с римскими офицерами. Сам король бургундов получил высокий сенаторский титул, что подняло его авторитет среди римских поселенцев. Римские землевладельцы заняли все высокие должности при дворе короля Гундиоха. Бургундия была разделена на три области, в каждую из них было назначено римскими властями по два управляющих - один для бургундов, второй – для римских поселенцев. Несмотря на арианство, у бургундов сложились хорошие отношения и с римской Церковью. Римский папа называл Гундиоха «своим сыном».

Несмотря на кажущийся успех этого мероприятия по «перезагрузке» отношений между римлянами и «варварами», на самом деле положение было далеким от идеального. Тот же Аполлинарий, вынужденный жить в этих местах, жаловался в письме римскому сенатору, что утратил поэтическое вдохновение именно по вине бургундов: «Что просишь ты меня..., когда я нахожусь среди полчищ длинноволосых варваров, вынужден слушать германскую речь, с мрачным видом выносить многократно похвалу тому, что поёт обожравшийся бургунд, смазывающий волосы прогорклым маслом? Сказать тебе, что мешает вдохновению? Муза, изгнанная щипковыми инструментами варваров, пренебрегает шестистопным ямбом с тех пор, как она видит семифутовых патронов (то есть повелителей ростом в семь футов – примерно 2 метра)... Тебя ведь не преследует отвратительный запах чеснока и вонючего лука, который отрыгивается, отравляя воздух, с раннего утра в течение десяти трапез, тебя не обременяет целый день, будто ты их престарелый дед или муж их кормилицы, толпа таких великанов и в таком количестве, что прокормить их не могла бы даже кухня Алкиноя (Алкиной – богатый царь из «Одиссеи»)». Это при том, что бургунды (легендарные Нибелунги!) считались чуть ли не самым культурным среди германских племён. Понятно, что при таких взаимоотношениях возродить Римскую империю было невозможно.

 

Иллюстрации:

 

1. Сидоний Апполинарий – витраж Клермонского собора

 

 

2. Римская вилла

 

 

3. Прибытие Гундиоха в Женеву

 

 

 

Борис Грейншпол