Многоходовая комбинация

 

В 450 г. Западно-Римская империя, которая и без того находилась на грани развала, неожиданно оказалась под угрозой опустошительного нашествия «гуннов» - огромного конгломерата европейских и азиатских народов, среди которых настоящих, прибывших с Дальнего Востока гуннов было очень мало. Повелитель гуннов Аттила объявил войну Западно-Римской империи, после того как смог начисто «обобрать» Византийскую (Восточно-Римскую) империю и захватить гигантские пространства Европы и Азии, намного превышающие размеры обеих империй, вместе взятых.

Поводом для войны был отказ императора Валентиниана Третьего выдать за Аттилу свою сестру Гонорию, чьё обращение к Аттиле за помощью (Гонорию насильно выдавали замуж, уличив в развратном поведении) тот неправильно истолковал, – явно не без помощи хитроумного руководителя администрации Восточно-Римской империи Хрисафия, который устроил эту многоходовую комбинацию, чтобы натравить Аттилу на западных римлян и снять, таким образом, угрозу нашествия на свою страну.

Аттила всё же к военным действиям приступать не решался. Он понимал, что воевать придётся не с развалившейся римской армией, а с многочисленными «федератами», - германскими полугосударствами, создавшими свои «королевства» на имперской территории, при этом обязанными саму империю защищать. Все эти германские племена – франки, бургунды, вестготы люто ненавидели гуннов и готовы были против них сражаться не за страх, а за совесть. Фактически именно угроза гуннского нашествия и была единственным фактором, удерживающим империю от окончательного развала. Ни сами германцы, ни даже римское население отдалённых от Италии (центра империи) областей не видели в эту эпоху необходимости подчиняться центральной власти, несмотря на все усилия командующего римской армией - Аэция, которого к тому же все считали другом Аттилы. Теперь же сам Аэций вынужден был готовиться к войне против своего «друга детства».

Однако Аттила нашёл довольно сильного союзника в этой войне, – им оказался король германцев-вандалов Гейзерих, создавший своё королевство в Африке, и представлявший постоянную морскую угрозу для обеих Римских империй. По договоренности с Аттилой, Гейзерих должен был оттянуть силы империи на юг, к Средиземному морю, после чего Аттила бы вторгся с севера. Несмотря на то, что у Гейзериха сложились неплохие отношения с западно-римским императором Валентинианом Третьим, который обещал выдать за сына Гейзериха - Гунериха, свою единственную дочь Евдокию, Гейзерих счёл предложение Аттилы более соблазнительным (тем более, что свадьба с Евдокией всё время откладывалась) и сразу же захватил и разграбил принадлежащие Риму Сиракузы –крупнейший в то время порт в Сицилии. Активизировалось вандальское пиратство по всему морю.

Однако флотом, способным отразить вандальскую угрозу, на тот момент обладала не Западная империя, а Восточная. Ей уже не раз приходилось делать экспедицию против вандалов, – пришлось совершить ещё одну. Как это обычно бывало, «трусливые вандалы» в военные действия с византийцами не вступили, а «запросили мира», - как пишет историк Феофан.

Скорее всего, в этом вопросе решающую роль сыграл римский папа Лев Великий, при помощи своих миссионеров без боя «захватывающий» целые страны, и превратившийся, в результате, в самого сильного человека Западной империи. При помощи своих бесстрашных миссионеров он мог контролировать и Гейзериха. На тот момент все мысли Льва Великого были поглощены положением в Восточно-Римской империи, где произошёл «монофизитский переворот», - при помощи Хрисафия и александрийского патриарха, сторонника монофизитской ереси Диоскора, было запрещено традиционное православие, и в самой столице – Константинополе монофизиты устроили настоящий террор. Восточный император Феодосий Второй был на стороне монофизитов, его сестра -соправительница Пульхерия, вынуждена была забаррикадироваться в своём загородном замке Евдомоне, куда Лев посылал сочувствующие письма, но ей их не доставляли. Император Валентиниан был на стороне Льва, но ограничился братским увещеванием своего кузена Феодосия. Самого Льва Диоскор формально отлучил от Церкви.

Однако ситуация изменилась, когда сам Валентиниан неожиданно получил от Феодосия совет «во имя мира на земле» выдать сестру за Аттилу. Прекраснодушный Феодосий выдал этим с головой своего администратора Хрисафия. После этого состоялось совещание в римском собре св.Петра папы Льва и императорской семьи Запада - Валентиниана, его матери Галлы Плацидии и жены Евдоксии, которая была к тому же дочерью Феодосия.

Обратившись к ним «в слезах», римский папа потребовал от них согласия на вмешательство в дела Восточной империи, поскольку римляне оказались окружёнными врагами с трёх сторон: к гуннам и вандалам добавлялись восточные римляне, которые под предлогом «искоренения ереси» также могли вторгнуться.

И вскоре большая делегация послов римского папы двинулась в Византийскую империю. Им там явно угрожала гибель от людей Диоскора, – предыдущая делагация еле оттуда «унесла ноги». Похоже, что новое посольство отправлялось под прикрытием возвращающегося византийского флота, так как в армии влияние монофизитов было слабым, а генералы люто ненавидели Хрисафия.

Прибыло посольство не в Константинополь, а в Евдомон, где Пульхерия наконец-то смогла получить письма от римского папы, а кроме того - письмо от своей тётки Галлы Плацидии, где та высказывала ей поддержку в самых решительных действиях. Наконец-то Пульхерия получила информацию о том, что не вся Церковь поддерживает монофизитскую ересь, раз формальный глава Церкви, - римский папа её активно не приемлет и лично благословляет саму Пульхерию на борьбу с монофизитами.

В результате замок Евдомон, находившийся прямо у «Золотых Ворот», - главного входа в Константинополь, стал штабом всех антиправительственных сил. До того боявшиеся объединяться между собой генералы наконец-то смогли выработать единую линию действий. Военным руководителем этого «штаба» стал заслуженный полководец Аспар, который, к тому же, имел личные претензии к другому полководцу – Ариовинду, занимавшему более высокую должность в армии, чем сам Аспар (должность называлась «магистр оффициорум», что примерно соответствовало министру внутренних дел), к тому же он был другом Хрисафия. Ситуация для военных облегчалась тем, что Пульхерия формально обладала властью не меньшей, чем император.

Через несколько дней в Константинополь через «Золотые Ворота» вошла торжественная религиозная церемония сторонников традиционного православия, возглавляемая Пульхерией и папскими послами. За их спиной явно угадывалась поддержка армии. При этом внесены были в город и моментально доставленные из Эфеса мощи только за год до этого насмерть забитого (в том же Эфесе) Диоскором константинопольского патриарха Флавиана, которого римский папа успел провозгласить великомучеником. Церемонию радостно приветствовал византийский сенат, тоже ненавидевший Хрисафия.

Победа была одержана «без единого выстрела»: Дискор и его «группа поддержки» (в том числе и ативные местные монофизиты во главе с главным идеологом этой ереси - монахом Евтихием) тут же ретировались в Египет и другие отдалённые места, откуда до этого прибыли только на время проведения Вселенского собора, уже год как законченного. Обратившись к брату Феодосию, Пульхерия тут же потребовала от того отставки Хрисафия, – и Хрисафий был отправлен в ссылку на отдалённый остров. Ариовинд также был отправлен в отставку. Аспар получил практически неограниченные, почти диктаторские полномочия. Религиозная жизнь стала возвращаться в привычное русло – назначенные Диоскором монофизитские священники арестовывались, на их место возвращались православные. Сам император, изображая свою непричастность ко всем предшествующим событиям, по словам Феофана: «рассматривая государственные дела и видя себя обманутым коварным Хрисафием, скорбел о бесчестном поступке, оказанном Флавиану, и несправедливости к прочим епископам».

Назначенный Диоскором на место убитого Флавиана патриарх-египтянин Анатолий всё же сохранил своё место, поторопившись заявить о возобновлении «молитвенного общения» с римским папой и своём православии. Папа согласился признать Анатолия, но «скорее по милосердию, чем по справедливости», - ведь в архиереи Анатолия посвятил еретик Диоскор. За это фактическое предательство Анатолий позже был признан православным святым. Полностью перешёл на папскую сторону и патриарх антиохийский Максим. Флавиан был торжественно перезахоронен в главной императорской усыпальнице - храме «12 Апостолов». Чтобы как-то ещё ознаменовать «торжество православия», Пульхерия превратила единственную сохранившуюся городскую синагогу в Халкопратийский (по названию квартала: «халкопраты» – медники) храм Богородицы, куда из Иерусалима были перенесены ризы и пояс девы Марии. Позже храм стал мечетью, сейчас - жилое здание.

Сестра Валентиниана - Гонория после этих событий вышла замуж за нелюбимого ею сенатора Геркулана, протестуя против чего и обращалась за год до этого за помощью к Аттиле. Больше её имя вообще нигде не упоминается. Евнух Гиацинт, который от имени Гонории вёл переговоры с Аттилой, следуя при этом инструкциям Хрисафия, был схвачен и подвергнут пыткам, после чего обезглавлен. Разгневанный Валентиниан хотел поначалу казнить и саму Гонорию, однако её спасло заступничество их матери Галлы Плацидии. Однако сердце самой 62-летней Галлы Плацидии всех выпавших на её долю волнений не выдержало и, вскоре после этих событий, она умерла.

После расправы над сторонниками Хрисафия Римская империя была готова и к войне с гуннами. 

Иллюстрации

 

1. Галла Плацидия с детьми Валентинианом и Гонорией

2. Патриарх Анатолий

 

 

 

Борис Грейншпол