Гунны и монофизиты

 

В 444 г. в Византийской (Восточно-Римской) империи опять начались религиозные разногласия между руководителями христианской Церкви. Уже более ста лет, с тех пор как император Константин провозгласил христианство государственной религией, в самом христианстве регулярно вспыхивали жаркие дискуссии, каждый раз готовые перерасти в гражданскую войну. В условиях, когда над страной нависала угроза её уничтожения необозримыми гуннскими полчищами, внутренние противоречия были равны самоубийству. Поэтому император Феодосий Второй, вынужденный откупаться от гуннов огромной ежегодной данью, всеми силами старался не допустить религиозных волнений. И ему это неплохо удавалось со времён Эфесского (Третьего Вселенского) Собора христианской Церкви в 431 г., который не перерос в столкновение только благодаря усилиям императора: константинопольский патриарх Несторий, утверждавший, что Христос - это прежде всего человек, был арестован прямо во время Собора и навсегда сослан в египетскую пустыню, где ещё жил в описываемую эпоху. А его главный оппонент – всемогущий патриарх Александрии Кирилл, почти полностью отрицавший человеческую природу Христа, после короткого ареста вернулся в Александрию и был вынужден несколько умерить свои взгляды. В результате он добился той «золотой середины», которую и сейчас исповедуют православные и католики. Но ученики Кирилла по-прежнему продолжали придерживаться его изначального учения, за что их прозвали «монофизитами», - сторонниками единой (только божественной) природы Христа. Особенно на этих взглядах настаивали священники из глубинных областей Египта – копты, потомки древних египтян, по египетской традиции не склонные видеть в боге человека. Большинство жителей Византийской империи, включая египетскую Александрию, были греками, и по греческой традиции относились к богам как к людям. В своё время дядя и предшественник Кирилла патриарх Феофил высмеивал египетские культы, натравливая толпы «прогрессивной» молодёжи на разрушение «рассадников мракобесия» - древнеегипетских храмов. В результате само египетское христианство оказалось пронизанным древнеегипетской мистикой, и в Христе видели вечно умирающего и возрождающегося Озириса. В умеренной форме учение Кирилла находило своих влиятельных сторонников и в обеих столицах Римских империй – Константинополе и Риме. В Константинополе Кирилла поддерживали многочисленные придворные евнухи во главе с Хрисафием, который смог в 432 г. добиться звания «препозита» - главы императорской администрации. Хитроумный интриган Хрисафий смог до этого поссорить Феодосия с его женой Афинаидой, которая была отправлена в пожизненную почётную ссылку в Иерусалим, и с сестрой - соправительницей Пульхерией, которую чуть не постригли в монахини, что заставило её бежать и вернуться в столицу только после уговоров брата. Однако вся власть уже была у Хрисафия. В Риме Кирилла поддерживал сам римский папа Лев Великий, не особо вникавший в суть религиозных вопросов, но считавший Кирилла мощным союзником в его борьбе за верховенство Церкви над государством (в 445 г. император Валентиниан в законодательном порядке признал верховенство римского папы надо всем христианским миром). Молодой римский папа явно видел себя и духовным наследником уже несколько лет прикованного к постели Кирилла, который по-прежнему оставался самым влиятельным человеком в обеих Римских империях, – сильнее всех императоров и полководцев. Кирилл контролировал не только вопросы идеологии, но и экономику, – прежде всего транспортировку хлеба. Его называли «фараоном христианского Египта».

Сторонники Нестория тоже умерили свои взгляды, продолжая тихо ненавидеть Кирилла. Но в результате и они стали столпами современного христианства. Прежде всего епископ Феодорит Киррский, который и был автором примирительной формулы 433 года. Византийские богословы империи по-прежнему разделялись на две партии –«Египет»(сторонники Кирилла) и «Восток» (сторонники Феодорита, поскольку от Нестория они дружно отреклись). Центром «Востока» был четвёртый религиозный центр тогдашнего христианского мира (после Рима, Александрии и Константинополя) –Антиохия (на севере Сирии, ныне в Турции). Антиохийский патриарх Иоанн, в своё время выдвинувший Нестория в константинопольские патриархи, также вынужден был подчиниться призывам власти и пойти на уступки. Однако в 442 г. он умер. Новым патриархом был избран его племянник Домн, соглашения не подписывавший и сразу вступивший в острую полемику с Кириллом.

Патриарх константинопольский Прокл старался в религиозных спорах не участвовать. Однако он смог обозначить свою позицию, организовав торжественное перезахоронение в главном храме столицы мощей ненавистного Кириллу Иоанна Златоуста.Прославившийся всевозможными чудесами и сочинением до сих пор читаемых молитв, Прокл больше внимания уделял гуннской угрозе, проклиная угрожающего всему миру предводителя гуннов Аттилу, который беззастенчиво грабил империю, уничтожая крупные города, с продажей жителей в рабство: «...Я буду молиться, чтобы пролился на него, и на полки его, и на многие народы, которые с ним; всепотопляющий дождь, и каменный град, огонь и сера». С 444 г. Аттила был особенно опасен, поскольку уничтожил своего брата Бледу и стал единовластным правителем огромной империи – от Аральского моря до Атлантического океана. Однако тут же опасность его немного ослабла, –удовлетворившись огромной данью от византийцев, он пошёл походом не на них, а на «острова Северного океана», - согласно хронике Приска Паннийского. Так называли тогда Скандинавский полуостров, богатый ценной пушниной. При жизни Бледы Аттила не решался на дальние походы – опасался, что тот захватит всю власть.

В том же 444 г. на 78 году жизни и 32 году патриаршества умер Кирилл. Глава партии «Востока» епископ Феодорит Киррский, который при жизни Кирилла находился с ним в весьма любезных отношениях, неожиданно написал по поводу его смерти совершенно неожиданный панегирик: «Наконец-то, наконец-то умер этот злой человек! Его уход обрадует живых и огорчит мертвых. Надо опасаться, чтобы, тяготясь им, они не прислали нам его обратно. He надо ли придавить его могилу камнем потяжелее, чтобы нам вновь его не увидать... Отныне Восток и Египет соединены навсегда. Зависть умерла, а с нею похоронена и ересь». За эту эпитафию Феодориту запретили покидать пределы его маленького городка Кирра. Согласно давней традиции, патриархом Александрии стал племянник и верный помощник Кирилла Диоскор, который на выборах объявлял себя «истинным эллином», однако оказался ещё большим «египтянином», чем его дядя. Поначалу он всё же выглядел весьма прогрессивным деятелем, начав бороться с роскошью, в которой жила родня Кирилла и расставленная им по всей империи «номенклатура», которая тут же прозвала Диоскора «гонителем идей Кирила». Лишённые наследства, родственники обратились в имперский суд, но подкупленный Диоскором Хрисафий посадил истцов в тюрьму. Диоскор смог добиться поддержки и со стороны папы Львы Великого, который не считал слишком молодого Диоскора своим конкурентом, и рассчитывал подчинить его своему влиянию, став самым могучим лицом не только в Западной, но и в Восточной империи. Но в народе Диоскор был крайне непопулярен, его «архиерейских объездов» боялись как огня, – это был непрекрытый грабёж. Даже императорскую хлебную помощь голодающей Ливии (не получавшей хлеб из захваченного вандалами Карфагена (Туниса)) Диоскор присвоил себе. Константинопольский «препозит» Хрисафий, напротив, боясь утратить своё влияние в церковной среде, сделал окончательную ставку на монофизитов и быстро нашёл идеологическую замену Кириллу - собственного крёстного отца, главу константинопольского монашества игумена Евтихия. В короткий срок Евтихий опубликовал мощные труды, в которых уже не было ничего от былой умеренности, – это было непрекрытое монофизитство. "Тело Бога, а не человеческое", - утверждал Евтихий, говоря о Христе. Ничего, якобы, Христос не унаследовал и от своей матери. Обычно Евтихия и считают родоначальником монофизитской ереси. Полностью зависимый от Хрисафия, император уже ничего не мог с этим поделать. Естественно, с новой силой разгорелась жаркая дискуссия – благо, гуннов можно было не бояться.

Неожиданно идеи Евтихия нашли горячую поддержку в народе, особенно, разумеется, в Египте. И страдавший от недостатка популярности патриарх Александрии Египетской Диоскор, неожиданно переходит на сторону Евтихия, а с ним и римский папа, а также живущая в Иерусалиме жена Феодосия – Афинаида, и многие другие. Активно поддерживали эти идеи все византийские народы не греко-римского происхождения (непривыкшие к античному очеловечиванию богов; кроме того, так они пытались выразить протест против официальной идеологии): копты, эфиопы, сирийцы, армяне. И поддерживают до сих пор: официальные церкви Армении и Эфиопии - монофизитские. Массово поддержали эти идеи и монахи, изгоняющие человеческое бренное начало в самих себе. Неожиданно «эллин» Диоскор в погоне за дешёвой популярностью, пошёл на поводу у еретического учения. Как писал русский богослов Карташев: «И, как человек узкий, страстный и беспощадный, он был желанным орудием той стихийной реакции, которая вскрылась в монашеской среде и в семитских и кушитских народностях империи против так называемого несторианства, т.е. против Антиохийской школы».

Религиозные споры в умирающей империи разгорелись с новой силой.

 

Иллюстрации:

 

1. Феодорит

 

2. Монофизитский Христос

 

Борис Грейншпол