Германцы на римских землях

 

В 448 г. командующий войсками Западно-Римской империи Аэций продолжил череду маниакальных попыток восстановления единства Западно-Римской империи, совершенно не обращая внимания на угрозу, нависшую над другой частью римской цивилизации – Восточно-Римской (Византийской) империей, чью столицу Константинополь чуть не разрушили гуннско-германские полчища Аттилы; сам Аттила по-прежнему оставался другом Аэция, и разрушение Восточной империи было даже Аэцию на руку, – византийский император Феодосий Второй перестал бы пользоваться своими правами «старшего брата» и мешать Аэцию проводить самостоятельную политику.

В это время по заданию Аэция, полководец Майориан (при помощи свирепых кочевников–аланов) подавлял восстание городских низов северо-западной Франции во главе с медиком Евдоксием. При этом оставалась незамеченной фактическая потеря самой западной области Франции – Бретани. Туда массово переселялись бритты из захватываемой англо-саксами Британии. Бретань (Малая Британия) в эту эпоху подчинялась не властям империи, а королю островной Британии (Великобритании) - Амвросию Аврелиану.

При этом из поля зрения Аэция не терялась область, расположенная к северу от военных действий, – район нынешней Бельгии и севера Франции, за два года до этого в ходе молниеносной операции захваченный королём германского племени салических франков Хлодионом (из знаменитой династии Меровингов). На тот момент Аэцию пришлось смириться с этим и подписать с Хлодионом новый союзный договор. Теперь же, при стечении во Франции большого количества римских войск (в том числе и выведенных из Испании, где было подавлено восстание римских колонистов, а борьба с оккупировавшими свевами была признана бесперспективной), можно было нанести внезапный удар и по франкам. Временно было даже заморожено наступление на восставших горожан, – якобы по просьбе очень почитаемого епископа-миссионера Германа Осерского.

Франки никакой угрозы не чувствовали. Их внимание было отвлечено проведением какой-то грандиозной свадьбы – женился, судя по всему, сын Хлодиона Меровей. В городке Аррас собрались все вожди франков. Для проведения операции, на север были подтянуты силы Майориана. Из столичной Равенны во Францию, соблюдая полную секретность, явился лично Аэций со свежими войсками (в то время, как святой Герман тщетно дожидался его в Равенне) и заблокировал франкам все возможные пути к отступлению. Конница подчинённого ему Майориана совершила моментальный налёт на противника и без труда его разгромила. Как описывает эти события их современник поэт Сидоний Апполинарий: «...На соседнем холме раздавались звуки пиршества. Неприятели праздновали свадьбу одного белокурого юноши, танцуя по образцу скифов. После поражения франков римляне нашли в лагере все приготовления, сделанные для праздника: котлы, яства, угощения и благоухавшие венки цветов... Победитель захватил и повозку невесты». Во время этого разгрома погиб сам король Хлодион, но Меровею удалось бежать. Он и стал следующим королём франков. Хоть Меровей и носил имя легендарного основателя династии, его правление было настолько слабым и зависимым от римлян, что его имя в хрониках напрямую практически не упоминается; при этом просто упоминаются франки, которые участвовали во всех битвах Аэция. После разгрома салических франков Аэций совершил поход против живших на восток от них, на Рейне, рипуарских франков, где был тоже смещён их король Хлодвиг. Новым королём стал Хильдеберт. Через год союзники Аэция – аланы Гоара разгромили и галльских багаудов. Возглавлявший их медик Евдоксий бежал к Аттиле.

Совершенно потерянной для Аэция оставалась область к югу от Франции – Испания. Её почти целиком захватили воинствующие германцы – свевы, заставившие Аэция навсегда вывести из Испании римские вооружённые силы. Области на северо-востоке Испании, в Каталонии, формально подчинённые римским властям, были охвачены восстанием римских поселенцев – «багаудов», - несмотря на все карательные операции, проводимые против них римской армией, пока она ещё там находилась. Особенно активизировались багауды в долине реки Эбро, где их отряды возглавил некто Василий. Аэцию пришлось доверить охрану важнейших испанских портовых городов на Средиземном море, через которые шла почтовая связь между Италией и лояльными Риму жителями Испании (прежде всего – епископами римской Церкви), сомнительным союзникам («федератам») Рима – германцам-вестготам, чьё королевство размещалось на предоставленных им Римом землях на юге Франции – по-соседству с Испанией. Вестготский король Теодерих смог наладить контакты и со свевами, и с римской знатью (благодаря дружбе с жившим на юге Франции богатейшим сенатором Авитом). Вестготские гарнизоны охраняли крупнейший порт Барселону, столицу всей Каталонии - Тарракону, а также Сарагосу, Лериду и другие крупные города.

В 448 г. в городе Мериде (на юго-западе Испании) умер король свевов Рехила, который начал править уже в преклонном возрасте. Следующим королём, обойдя принятые в этом случае среди германских племён выборы, стал его сын Рехиар. Это, разумеется, вызвало неудовольствие знати, но свевы, оказавшись в Испании, также как и вандалы в Африке, в короткий срок смогли перейти от племенной демократии к средневековой монархии. С недовольными вождями Рехиар быстро расправился. При этом Рехиара вожди вряд ли бы и выбрали, – в отличие от них, исповедующих традиционное среди германцев арианство, Рехиар был католиком. Как удалось его крестить по «правильному» обряду, история умалчивает, но это было явным следствием активной миссионерской политики тогдашнего римского папы Льва Великого, чьи священники умудрялись проникнуть туда, куда не могли дойти солдаты Аэция, и чуть было не вернули Риму утраченные Британию и Испанию. Даже в Африке самый страшный враг Рима - король вандалов Гейзерих, допустил в эти годы назначение на посты крупнейших городов Карфагена и Суса католических епископов. При этом Лев впервые в истории добился того, что император Валентиниан Третий доверил ему судебную власть над епископами, что превратило папство в своеобразное «государство в государстве». В Испании этого периода епископам досталась сложная роль посредников между свевами и местным населением, и в результате им удалось даже крестить наследника престола.

Кроме того, Рехиар, в отличие от своего отца, был другом вестготов, тайно обручившись с дочерью их короля. Поначалу он даже пошёл навстречу пожеланиям вестготов и римлян и стал бороться с багаудами в долине реки Эбро, дойдя, таким образом, до Тарраконы, куда раньше свевы не приближались. В 449 г. в вестготской столице – Тулузе, состоялась свадьба Рехиара и сестры Теодериха. Впервые в истории германских племён он стал печатать свои деньги – серебряные «силиквы», где даже смело называл себя королём. Ещё незадолго до этого этот шаг был бы бессмысленным, – все монеты, кроме римских , торговцы приравнивали к фальшивым. Даже Иранская империя не решалась выпускать золотые монеты, а только серебряные. Теперь же серебряные деньги стали выпускать и свевы. Это свидетельствовало о крахе Римской империи сильнее, чем её военные поражения.

Помимо военных действий против багаудов, Рехиар совершил смелый поход против пиренейских горцев – басков, доставлявших немало хлопот вестготам, и наголову их разгромил, что редко кому в истории удавалось. Однако, пока Рехиар воевал против басков, вождь багаудов Василий ворвался в столицу римской Испании – Тарракону и перебил весь охранявший её вестготский гарнизон. От полученных ран скончался и римский епископ Тарраконы Лев, – тёзка римского папы, очевидно, главный вдохновитель подавления багаудов. После ухода багаудов Тарракона лежала в руинах.

Аэций при этом не оказал вестготам военной помощи с моря, что было явным предательством с его стороны. После этого вестготы разрывают союзнические отношения с Римом, что развязало руки и свевам. В результате вестготы и свевы заключают союз с багаудами Василия и совместно опустошают окрестности Сарагосы. После этого Рехиар «хитростью» берёт крупный город Лериду. Но после её разграбления всё же выводит свевов из «заповедной» Тарраконской провинции – возможно, по просьбе епископов (ведь он был католиком). К союзу с Римом вернулись и вестготы – их убедил это сделать Авит, в виду очевидной общей гуннской угрозы, которую, похоже, не замечал только Аэций.

После падения средиземноморских портов Испании всякая связь между итальянскими и испанскими римлянами почти полностью прекратилась. С этого момента их можно считать независимо друг от друга существующими итальянским и испанским народами.

 

Иллюстрации:

 

1. Собор в Лериде

 

2. Римский амфитеатр в Тарраконе

 

3. Римская монета с изображением баска

 

 

 

Борис Грейншпол