Сумрачный германский гений

 

Для жителей Нюрнберга давно стало аксиомой, что Нюрнберг- город Дюрера, а Дюрер – это «наше всё». Но когда пытаешься окунуться в атомосферу тех лет, от которых нас отделяет уже добрых пять столетий, то останавливаешься в недоумении - как сквозь грохот деревянных колёс на булыжной мостовой, сквозь крик торговцев на площади Главного Рынка, смог пробиться росток новой культуры, в которой возрожденные античные ценности, прибывшие сюда вместе с венецианскими товарами из Италии, неожиданно стали приобретать новые законченные формы, всестороннее интеллектуальное осмысление? А вскоре последовал и настоящий взрыв – знаменитый лютеровский протест, Германия разрывает связи с католической идеологией. Ей становится в ней тесно.

Что же произошло с добропорядочными бюргерами, тем более в самом большом и богатом городе Германии – Нюрнберге, о котором говорили, что его жители «сидят на мешках с перцем», т.е владеют несметными сокровищами? Какой мятежный дух посетил сей край?

В знаменитой книге «Закат Европы» философ Лазарус Шпенглер называет Германию фаустовской цивилизацией, подчеркивая именно её трагическую самобытность. Но почему фаустовской, а не дюреровской, не лютеровской? Кто он - доктор Фауст? Существовал ли до романа Гёте? И при чём тут Нюрнберг?

Оказывается – вполне существовал, и в народной памяти, и во плоти, причём одновременно с Дюрером и Лютером.

Отбросим в сторону другого персонажа бессмертного творения Гёте, пусть им занимаются любители мистики. И попытаемся представить, что же представлял собой именно Фауст, как человек. Сохранились и некоторые исторические данные: записи в немецких церковных книгах, строки из писем, заметки путешественников свидетельствуют, что в городе Книтлингене (графство Вюртемберг) в 1480 году родился, а в городе Штауфере (Брайсгау) в 1536 или 1539 году умер некий доктор, который занимался магическими трюками, знахарством, учительствовал, составлял гороскопы, и звали его Иоганн Фауст. Он вел беспорядочный образ жизни, неожиданно, будто призрак, появлялся то тут, то там, восхищая или возмущая немецкую публику. Причём в основном находился он именно в Нюрнберге, заряжаясь его энергией и заряжая его своей. Конечно, не имел он никакого отношения к своеобразному кружку, сложившемуся вокруг Дюрера, куда входили философ-гуманист Пиркхаймер, «князь поэтов» Цельтис, создатель первой в мире исторической энциклопедии Шедель. Эти интеллектуалы были слишком аристократичны, а посему и «слишком далеки от народа». Народу, как всегда, хотелось чего-либо попроще, но в том же духе. Тут Фауст и пришёлся кстати. Трудно сказать, каким он был на самом деле, но в народном сознании он был символом дерзания человеческого разума — и олицетворением сомнений в необходимости этого дерзания, памятником неукротимому стремлению к неизведанному — и постоянным «знак вопроса» в границах этого стремления о пределах «дозволенного» при вторжении человека в жизнь Природы и Космоса.

Интересно, что то же самое можно сказать и о Дюрере. Не зря его его творчеством сразу же воспользовавался ещё один «пророк» той эпохи – Мишель Нострадамус. В его «Катренах» звучат мотивы многих дюреровских картин («Меланхолия», «Битва морских божеств», «Блудный сын», «Морское чудовище», «Мучение десяти тысяч», «Апокалипсис» и некоторые другие), как это утверждают современные исследователи. И в них всё тоже дерзание, и те же сомнения... Но не о великом Дюрере слагал народ легенды. А о сомнительном Фаусте. Из дюреровского же наследия в народное сознание вошли не эти мрачные картины, а светлые и трогательные картинки из живой природы вроде «Молодого полевого зайца» или «Большого куска газона», в лучшем случае – «Единорог», которыми и украшают до сих пор бюргерские и крестьянские жилища.

Разумеется, Фаустом современники могли интересоваться только в условиях долютеровского «застоя». Когда же Нюрнберг первым из германских государств бросил вызов римскому папе, для Фауста наступили трудные времена. Новая вера не терпит никакого мистицизма, и Фауста из Нюрнберга изгоняют. Он отправляется в город Ингольшдатд (на полпути из Нюрнберга в Мюнхен), в город, в котором католичество твёрдо удерживает свои позиции во властных структурах, а народ, в силу подсознательного сопротивления ему, готов поверить во всякую чертовщину. В то время, кроме доктора Фауста, там пребывал ещё один ставший всемирно известным доктор - доктор естествознания Виктор Франкенштейн, создавший одноименное чудовище. Но в условиях усиливающийся в Германии лютеранской Реформации, Ингольштадт становится бастионом католической антиреформации. Её очаг - один из древнейших в Германии университет (основан в 1472 году), который оказыватся в руках ордена Иисуса, т.е иезуитов, основанного незадолго до этого именно с целью борьбы с учением Лютера знаменитым Игнацием Лойолой, вошедшим в народную память своим лозунгом «Цель оправдывает средства». Ингольштадт становится центром немецкого иезуитства, а ингольштадтский профессор Иоганн Экк -единственным человеком, который смог переспорить Лютера. Конечно, Фауста изгоняют и из Ингольштадта. Еще при жизни вокруг этой странной личности стали роиться легенды, в которых наслоились старинные предания о магах, анекдоты о бродячих школярах и шарлатанах, мотивы из раннехристианских житий святых средневековой демонологической литературы и церковной учености. Народная молва с благодушием рассказывала о его проделках, например таких: «Выехал Фауст, держась за бока, Из Ауэрбаховского погребка, Сидя верхом на бочке с вином, И это видели все кругом. Постигнул черную магию он, И чертом за это был награжден». Более сурово относились к нему клирики: «Человек, о котором ты мне пишешь... имеющий дерзать называть себя главой некромантов — бродяга, пустослов и мошенник... Так, он придумал себе подходящее, на его взгляд, звание - «Магистр Георгий Сабелликус, Фауст младший, кладезь некромантии, астролог, преуспевающий маг, хиромант, аэромант, пиромант и выдающийся гидромант...». Он хвастался таким знанием всех наук и такой памятью, что «если бы все труды Платона и Аристотеля и вся их философия были начисто забыты, то он... по памяти полностью восстановил бы их и даже в более изящном виде», а явившись в Вюрцбург, он «не менее самонадеянно говорил в большом собрании, что ничего достойного удивления в чудесах Христовых нет, что он сам берется в любое время и сколько угодно раз совершить все то, что совершил Спаситель». Говорили, что он объявил себя «философом из философов», пользовался покровительством мятежного имперского рыцаря, друга Гуттена — Франца фон Зиккенгена и высокообразованного князя-епископа Бамбергского, и что его всегда сопровождал «пес, под личиной которого скрывался дьявол». Во второй трети XVI века эти рассказы были записаны, и в 1587 году франкфуртский книгоиздатель И.Шпис выпустил первую из серии «народных книг» на данную тему — «Историю о докторе Фаусте, знаменитом чародее и чернокнижнике». В ней говорилось о том, как ученый по имени Фауст заключил договор с дьяволом, ибо иначе не мог узнать, «что движет миром и на чем движется этот мир»; что при императорском дворе он вызывал образы древних, студентам показывал Елену Спартанскую, из-за которой разгорелась Троянская война и с которой впоследствии сам чародей вступил в любовную связь, что перед смертью он раскаялся в содеянном, «но», - подчеркивал в назидание читателям рассказчик — суровый лютеранин, - «это не спасло Фауста от когтей дьявола, утащившего дерзкого в преисподнюю».

Очень любопытно в ней рассказано о Нюрнберге. Своего рода – средневековый путеводитель: «Когда же прибыли они в Нюрнберг, сказал ему дух по дороге туда: "Знай, Фауст, что название "Нюрнберг" произошло от Клавдия Тиберия Нерона и по имени Нерона и назван Нюрнберг. Здесь имеются две приходские церкви: св. Себальда, что в ней погребен, и св. Лаврентия - в ней висят знаки императорского достоинства, как-то: мантия, меч, скипетр, держава и корона великого императора Карла. Есть в нем также прекрасный позолоченный фонтан, называемый Прекрасным фонтаном, и стоит он посреди площади. Есть в нем, или говорят, будто есть, копье, которым Лонгин нанес Христу рану в бок, и часть святого креста. В этом городе 528 улиц, 116 колодцев, 4 больших и 2 малых часов с боем, 6 больших ворот и 2 малых воротцев, 11 каменных мостов, 12 постоялых дворов, 10 рынков, 13 общественных бань, 10 церквей, где читают проповеди. В городе 68 водяных мельниц, 132 участка, 2 больших крепостных стены вокруг города с глубокими рвами, 380 башен, 4 бастиона, 10 аптек, 68 стражников, 24 караульщика-ротозейщика, 9 городских слуг, 10 докторов права и 14 медицины". Естественно, стоит отметить, что такое объяснение названия города на данный момент считается ошибочым. На этом нашу экскурсию с использованием машины времени можно считать законченной. До следующих встреч.

Борис Грейншпол


__________________________________________________________