Двойная игра

 

После смерти александрийского церковного патриарха Кирилла в 444 г., который был самым влиятельным человеком в Византийской (восточно-римской) империи, угроза потерять своё место нависла над его многочисленными ставленниками, обеспечивавшими Кириллу возможность зарабатывать большие деньги на поставках хлеба из Египта в другие регионы Средиземноморья, – после захвата вандалами Карфагена (Туниса) Египет оказался единственной «житницей» обеих Римских империй, и стоимость хлеба резко возросла. В столичном Константинополе главным агентом влияния Кирилла был евнух Хрисафий, занимавший место «препозита» - руководителя императорской администрации Феодосия Второго. Хрисафий прекрасно знал, что сестра императора – Пульхерия, которую он при помощи интриг чуть не сослал в монастырь, считает его своим кровным врагом и ждёт случая с ним расправиться. Над Хрисафием висели обвинения в казнокрадстве и прочих преступлениях. Идеологическое прикрытие Хрисафий себе быстро обеспечил, выдвинув в главные идеологи христианства своего крёстного отца игумена Евтихия, основателя монофизитской ереси, что привело к новой религиозной распре в христианском мире, и создало Хрисафию своеобразную «дымовую завесу». Однако на командующих византийской армией влияние Церкви было минимальным, и Хрисафий обычным для себя путём интриг устроил над ними ложные судилища, обвиняя в заговоре против императора. Многим из них пришлось бежать из столицы, другие поднимали вооружённые восстания, с которыми империя с трудом справлялась. Всё это невероятно ослабляло Византийскую империю на фоне угрозы вторжения гуннов Аттилы, который, к счастью для византийцев, в это время был занят покорением Скандинавии. Однако византийцам приходилось выдерживать на Дунае натиск подчинённых гуннам германских племён, прежде всего остготов, у которых в 445 г. умер их довольно осторожный король Вандалар, и к власти пришли три его сына, разделивших власть над народом: Валамир, Теодемир и Видимир. Также империя ощущала натиск ругиев (захвативших дельту Дуная), скиров, лангобардов, герулов и гепидов.

Одним из таких византийских беглецов был Себастиан, которому ранее уже приходилось бежать из Западно-Римской империи после неудачной попытки свержения фактического её руководителя - военачальника Аэция. Поначалу неласково принятый и византийцами, Себастиан занялся пиратством на Мраморном море, однако впоследствии принял участие в совместной византийско-римской акции против захвативших Африку вандалов, даже высадился в Африке, но почему-то с вандалами в бой не вступил и спокойно вернулся в Константинополь. Себастиан всегда был на подозрении в измене, и потому Хрисафий легко выдвинул против него обвинение в заговоре.

Себастиан бежал к вестготам, владевшим Юго-Западом нынешней Франции, (Аквитанией), где был приветливо встречен их королём Теодерихом, игравшим по отношению к Западно-Римской империи двойную игру: он находился в хороших отношениях с императорской семьёй и земельными магнатами, но был врагом главнокомандующего Аэция. После прибытия талантливого флотоводца Себастиана, вестготы решили совершить под его руководством высадку в Испании, где в это время римские войска под предводительством присланного Аэцием Вита подавляли восстание римских же крестьян – «багаудов». Вестготы не хотели, чтобы опять усиливалось римское военное присутствие в Испании, – возникала опасность агрессии римлян оттуда против самих вестготов.

Совершив смелый рейд по морю, Себастиан захватил крупнейший принадлежавший римлянам испанский город - Барселону, ослабив при этом римскую мощь в Испании, чем позже воспользовались уже давно пытающиеся захватить Испанию германцы-свевы. Однако не желавшие слишком обострять отношения с империей вестготы, после переговоров Барселону вернули и чуть не выдали римлянам и самого Себастиана. Ему в очередной раз пришлось бежать, – на этот раз в знакомую ему с молодости Африку (он был зятем тогдашнего римского наместника Африки – Бонифация, тоже злейшего врага Аэция). Новый правитель Африки – король захвативших её вандалов Гейзерих радостно принял хорошо знакомого ему опытного адмирала; обладая огромным флотом, Гейзерих нуждался в такого рода специалистах. Фактически все его военные советники были бывшими римскими офицерами. В 445 г. уже вандалы совершили пиратский набег в Испанию при помощи Себастиана. При этом конфликтовать с Римом, с которым тогда соблюдался мирный договор (в этом же году состоялось обручение сына Гейзериха –Гунериха и дочери римского императора Валентиниана Третьего Евдокии), вандалы не захотели и напали на принадлежавшее свевам северо-западное побережье Испании (Галисию). Однако их жертвой всё равно стали римляне: из города Тирониум вандалы похитили множество знатных римских семей, – с целью последующего выкупа. Всё же через 5 лет (в 450 г.) болезненно подозрительный Гейзерих заподозрил Себастиана в измене и без суда отрубил ему голову. Судьба Себастиана – весьма типичный пример того, в каких отношениях в это время были римляне с оккупировавшими их земли германскими племенами.

Всё же мало уважаемый Хрисафий не смог добиться полного подчинения даже столичного населения Константинополя. В 445 г. оно просто разбилось на две партии: поддерживающую его, и оппозиционную ему. Впервые такой раскол произошёл не по религиозному признаку (хотя и религиозный тоже был, но благодаря мирному поведению константинопольского патриарха Прокла в столице не особо ощущался). Ещё с самого основания города в Константинополе появился мощный ипподром, в котором состязалось четыре команды возниц, различаемых цветом одежды. Вокруг них возникли «команды» болельщиков («димы»), крупнейшими из которых были «прасины» (зелёные) и «венеты» (синие). Ещё со времён императора Константина (начало 4 века) по специальному его декрету об «одобрениях» димы имели право возгласами высказывать одобрения и неодобрения зачитываемым на ипподроме (при наибольшем стечении народа) правительственным постановлениям. Таким образом, они превратились в политические партии. У них даже была своя вооружённая милиция, которую иногда власти использовали при обороне города.

В 445 г. прасины, представлявшие интересы торгово-ремесленной верхушки столицы, полностью поддержали Хрисафия и монофизитских священников, поскольку они лицемерно обещали им усиление органов местного самоуправления с целью ослабить влияние столичной аристократии. Венеты, наоборот, представляли интересы именно столичных аристократов, окрестных земельных магнатов, бюрократов, военачальников, православную Церковь, - всех, кто хотел ослабить влияние египетских хлебных спекулянтов, чьим ставленником и был Хрисафий. В 445 г. между прасинами и венетами произошло первое кровавое столкновение.

Тем временем, в том же 445 г. ослаблением римской армии во время войны с Испанией решил воспользоваться король франков Хлодион. Не удовлетворившись небольшим участком земли на юге Бельгии, которую ему предоставил Аэций, Хлодион нарушил все договорённости с Римом и неожиданно захватил обширный кусок римских владений на севере Франции – от области Токсандрия до реки Соммы, вернув себе город Турнэ, который однажды уже был столицей франков. Вскоре, однако, франки были в очередной раз разбиты Аэцием и снова подписали договор о статусе «федератов» (то есть обязались оказывать империи военную помощь). Новые земельные приобретения Хлодион, похоже, сохранил.

Несмотря на все ухищрения Аэция, «варвары» продолжали отбирать у Рима его земли.

 

Иллюстрации:

 

1. Кирилл (фреска Дионисия)

 

 

 

Борис Грейншпол