Чудовища и проходимцы

 

Несмотря на совершенно печальное положение Византийской империи, обобранной до нитки гуннами во главе с покорившем полмира Аттилой, руководитель её императорской администрации (а на деле – верховный правитель) евнух Хрисафий (искушённый интриган и вымогатель) чувствовал себя в 449 г. победителем. С Аттилой удалось достичь мира, а на сборе невероятно тяжёлой для граждан дани, - даже подзаработать. Император Феодосий Второй полностью Хрисафию доверял. Скомпрометированные неудачной битвой с гуннами полководцы держались в тени, опасаясь возобновления репрессий, которые Хрисафий время от времени против них проводил. Даже самые сильные лица империи вынуждены были удалиться из столицы, – жена Феодосия Афинаида, которую Хрисафий фактически перед императором оговорил, жила в далёком от столичного Константинополя Иерусалиме, а его сестра-соправительница Пульхерия пряталась в своем загородном доме-замке Евдомоне (сейчас на его месте - стамбульский аэропорт имени Ататюрка). При этом Хрисафию удалось нейтрализовать даже страшных горцев – исавров во главе с Зеноном, при помощи которых он и собирал с граждан дань для Аттилы, а потом поссорился настолько сильно, что исавры потребовали его казни. Укротил Хрисафий и верхушку Церкви, а соответственно и связанную с ней сенатскую аристократию империи.

Удалось ему это сделать при помощи состоявшегося в 449 г. Второго Эфесского Вселенского собора христианской Церкви, прозванного римским папой Львом Великим «разбойничьим». Председательствовавший на этом Соборе александрийский патриарх (один из четвёрки патриархов, руководителей всего христианства) Диоскор при помощи прибывших с ним из Египта молодых религиозных фанатиков (параболанов) и скорых на расправу монахов организовал физическое и моральное давление против всех традиционных православных епископов, ложно обвиняя их в несторианской ереси. Во главе этих монахов стояло «чудовище в рясе» - архимандрит Варсума, монастырь которого находился у персидской границы. Как писал в 1952 г. живший в Париже русский историк и католический богослов М.Н.Гаврилов: «...это был не знавший ни одного слова по-гречески полудикий монах, огромный, сильный и весьма воинственного вида. Ещё до прибытия на Собор Варсума организовал настоящую охоту на «несториан». Набрав таких же полудиких монахов, как и он сам, Варсума образовал из них целую дружину, вооруженную огромными палками, заступами, кирками и ломами. Ставши во главе всей этой банды, он стал наводить страх и ужас на всю Приевфратскую страну, нападая на города, подвергая разгрому и сжигая те монастыри и церкви, которые казались ему неправославными, изгоняя и убивая епископов, которых он считал несторианами». В деятельности Собора Варсума, который не был епископом, смог принять участие после специальной просьбы, с которой к делегатам обратился Диоскор. В результате Собор утвердил в качестве единственно возможной религии монофизитскую ересь, отрицающую в Христе человеческую природу. При этом константинопольский патриарх Флавиан был избит до смерти самим Диоскором, а антиохийский патриарх Домн лишён своего поста и сослан в монастырь, из которого когда-то и был избран патриархом. До четвёртого патриарха – римского папы Льва, активно выражающего свой протест, Диоскор «дотянуться» не мог, и просто предал Льва анафеме, что, конечно, на статусе папы, связанного не с византийским, а с римским императором, сказаться не могло.

При этом новым константинопольским патриархом Диоскор поставил не основателя монофизитской ереси Евтихия, которого за год до этого активно продвигал на этот пост Хрисафий, а собственного представителя в Константинополе - Анатолия. Таким образом, стало ясно, что на самом деле победил даже не Хрисафий, а именно вызванный им на помощь из Египта Диоскор, однако Хрисафия эта ситуация вполне устраивала, – они и раньше активно сотрудничали, спекулируя поставляемым из Египта в Константинополь хлебом. В отставке оказались все не сочувствующие монофизитству епископы, прежде всего, - его наиболее последовательный противник Феодорит Киррский. Он тут же написал жалобу римскому папе (формально – первому лицу христианского мира), потом к нему присоединились и другие пострадавшие. Антиохийским патриархом на место Домна был назначен давний враг Домна и Феодорита, друг Евтихия - антиохийский дьякон Максим.

В самом Константинополе воцарилась настоящая вакханалия сторонников монофизитства. Диоскор и его «группа поддержки» не торопились возвращаться в Египет, очевидно по просьбе Хрисафия, которого, кроме них, никто не поддерживал. Люди боялись выйти на улицу в страхе перед монахами Варсумы, египетскими параболанами и бесчинствующими матросами кораблей, на которых вся эта братия прибыла в Эфес и Константинополь. От всей этой толпы и бежала в Евдомон Пульхерия, в ужасе перед происходящим. Она сама, давшая в молодости обет безбрачия, была фанатично верующей, но то, что она наблюдала, переходило все допустимые нормы. Тем более, что убитый Флавиан был её ставленником, - она просто боялась физической расправы. Пульхерия пыталась понять, на чьей стороне римский папа, и посылала ему отчаянные письма. Папа отвечал ей, обозначая свою позицию, однако Хрисафий постарался, чтобы папские письма к ней не доходили. Пульхерия, хоть и пользовалась поддержкой генералитета, считала себя не вправе использовать армию против самозванцев, поскольку для неё было недопустимым пойти против мнения Церкви.

Сам Диоскор вёл себя в столице как завоеватель: предавался необузданному разврату в епископском дворце и в термах (банях), ублажаемый огромным количеством «жриц любви». При этом по его приказу не прекращались тайные убийства неугодных. На площадях пылали костры из книг, «вызывающих гнев Божий и наносящих ушерб душе». Единственным фактом, продолжающим смущать Хрисафия, была гуннская угроза. Несмотря на перемирие, Аттила не мог простить ему попытку подослать наёмного убийцу всего за год до этого. Теперь все дипломатические усилия Хрисафия были ориентированы на то, чтобы направить агрессию Аттилы против Западно-Римской империи, хоть она и управлялась родственниками византийского мператора Феодосия Второго. Тем более, что западно-римское императорское семейство присоединилось к протесту против «разбойничьего Собора», высказанного папой Львом. В этой их позиции во многом была заслуга равеннского епископа с 433 г. (а императорский двор находился именно в Равенне) Петра Хризолога («Златослова») – одного из лучших проповедников в истории католичества (тогда католичество и православие было единым), фактическим заложившего основы современной стилистики католических проповедей.

Ещё благодаря византийскому посольству в 448 г. к Аттиле, возглавляемому Максимином и Приском (когда и была предпринята попытка убить Аттилу), стало известно (благодаря встреченным им римским послам), что Аттила рассматривает возможность нападения на Западную империю из-за совершенно пустячного повода. До того считалось, что Аттила благодаря старым связям с римским главнокомандующим Аэцием на это никогда не пойдёт. Поскольку тогда всё же повод для войны был устранён, Хрисафий искал новый повод, который можно было использовать для столкновения гуннов с Западом. Этим специально занимался высокопоставленный дипломат Ном, давний друг Хрисафия, который принимал участие в посольстве Анатолия в 449 г., закончившимся неожиданным подписанием мира. Нуждающийся в золоте Аттила (чтобы расплатиться со своими наёмниками, он даже был вынужден начать печатать собственную золотую монету) никогда бы не пошёл на мир с византийцами, если бы не готовил поход против кого-то другого.

Неожиданно удача сама пришла в руки Хрисафия. В Константинополь в 449 г. прибыла сестра западно-римского императора Валентиниана по имени Гонория, сосланная им туда после того, как её застали в постели с начальником её охраны Евгением, тут же императором и казнённым. До этого Валентиниан всячески противился всем вариантам брака своей 30-летней сестры, поскольку опасался, что её супруг может оказаться единственным наследником не имеющего сыновей Валентиниана. При этом сама Гонория обладала необузданным темпераментом: ещё в 441 г. придворный поэт Флавий Меробауд написал о ней : «Если она выйдет замуж, этот союз будет выглядеть как союз Фетиды с Пелеем» (условием для женитьбы мифического Пелея на морской нимфе Фетиде была его победа в единоборстве с невестой. Пелей победил Фетиду, держа её своими могучими руками, несмотря на то, что Фетида принимала вид львицы, змеи и даже превращалась в воду). В Константинополе Гонория должна была выйти замуж за престарелого сенатора Геркулана. Однако её дальнейшие действия оказались совершенно неожиданными. При помощи связанного с Хрисафием евнуха Гиацинта она отправляет кольцо и деньги самому Аттиле, с просьбой о вызволении из-под братской опеки. Гиацинт преподносит это Аттиле как предложение руки и сердца Гонории, что якобы сделало бы Аттилу наследником половины Западно-Римской империи. Незадолго до этого у Аттилы умерла его любимая жена Эрка (Ирса – героиня скандинавского эпоса). Без Хрисафия Гонория вряд ли бы догадалась обратиться к грозному завоевателю. Естественно, после этого обрадованный Аттила отправляет сватов к Валентиниану и, разумеется, встречает решительный отказ. Сама Гонория, увидев, что неправильно понята, требует вернуть ей кольцо. Однако Аттила считает себя оскорблённым и, требуя полагающееся ему приданое (полцарства), объявляет в 450 г. войну Западно-Римской империи.

Так евнух Хрисафий из соображений собственной выгоды и безопасности смог испортить жизнь не только своему народу, но и соседнему. Цивилизация катилась в пропасть из-за мелких проходимцев.

 

Иллюстрации

1. Пульхерия

2. Евдомон

3.Пётр Хризолог

4. Гонория

 

 

Борис Грейншпол