Благодарность готов

 

Последняя четверть третьего столетия началась с цепной реакции переселения народов – вначале из азиатских степей примчались страшные на вид гунны. Они вытеснили с равнин Восточной Европы готов и другие народы. Те, в свою очередь, стали вытеснять дальше на Запад германские племена Западной Европы. И все вместе навалились на Римскую империю, которую отделяли от германского мира границы на Рейне и Дунае.

Через Дунай перешла  в 376 г. масса вестготов, – причём для этого они получили разрешение у римских властей. Вслед за ними в 377 г. нелегально римскую границу переплыли и остготы.

Поскольку император Валент был отвлечён военными действиями на Ближнем Востоке, где он воевал с Ираном, то готы оказались в распоряжении жадных к прибыли римских чиновников, от которых зависело их размещение и провиант. При этом чиновники не оценили опасность, исходящую от огромного вооружённого народа. Однако поначалу готам приходилось продавать своих соплеменников в рабство, чтобы получить минимальное пропитание. В результате среди готов начало расти недовольство, и чиновникам пришлось отгораживаться от них армией.

При этом вожди вестготов - Фритигерн и Алавив старались оказывать своё почтение римским властям. Фритигерн так же, как и римский император Валент, был христианином арианского обряда и давним союзником Рима. Постепенно готы под его руководством подошли к римскому городу Маркианополю. Там как раз и находился «оффис» военного чиновника Лупицина, который так беззастенчиво притеснял переселившихся готов. Испугавшийся не на шутку Лупицин пригласил Фритигерна и Алавива к себе на пир, при этом принял меры по изоляции остальных готов от города, пропустив только отряд личных оруженосцев готских вождей. Как пишет Аммиан Марцеллин: «полчища варваров он держал вдалеке от стен города, выставив против них вооруженные караулы, хотя те настойчиво просили разрешить им входить в город для покупки необходимых припасов, ссылаясь на то, что они теперь уже подчинены римской власти и являются мирными людьми. Между горожанами и варварами, которых не пускали в город, произошла большая перебранка, и дело дошло до схватки. Рассвирепевшие варвары, узнав, что несколько их земляков захвачено, перебили отряд солдат и обобрали убитых. Секретным образом был об этом оповещен Лупицин, когда он возлежал за роскошным столом среди шума увеселений, полупьяный и полусонный. Предугадывая исход дела, он приказал перебить всех оруженосцев, которые, как почетная стража и ради охраны своих вождей, выстроились перед дворцом. Томившиеся за стенами готы с возмущением восприняли это известие, толпа стала прибывать и в озлобленных криках грозила отомстить за то, что, как они думали, захвачены их цари. Находчивый Фритигерн, опасаясь быть задержанным вместе с остальными в качестве заложников, закричал, что дело примет опасный оборот, если не будет позволено ему вместе с товарищами выйти, чтобы успокоить народ, который взбунтовался, предполагая, что вожди его убиты под предлогом любезного приема. Получив разрешение, все они вошли и приняты были с торжеством и криками радости; вскочив на коней, они умчались, чтобы начать повсюду военные действия». Естественно, после этого повсеместно разгорелось вооружённое восстание недавно переселившихся готов. «Они подняли, по своему обычаю, знамена, раздались грозно звучащие трубные сигналы, стали рыскать грабительские отряды, предавая грабежу и огню селения и производя страшные опустошения, где бы ни представилась такая возможность.

Лупицин с большой поспешностью собрал войска против них и выступил, действуя скорее наобум, чем по обдуманному плану. В девяти милях от города он остановился в готовности принять бой. Увидев это, варвары бросились на беспечные отряды наших и, прижав к груди щиты, поражали копьями и мечами всякого, кто был на их пути. В кровавом ожесточенном бою пала большая часть воинов, потеряны были знамена, пали офицеры, за исключением злосчастного командира (Лупицина), который думал, пока другие сражались, только о том, как бы ему спастись бегством, и во весь опор поскакал в город. После этого враги оделись в римские доспехи и стали бродить повсюду, не встречая никакого сопротивления».

Однако на восстание поднялись далеко не все готы. Некоторые по-прежнему считали случившееся досадным недоразумением и рассчитывали на поддержку римских властей. Но римские чиновники, как нарочно, провоцировали и их: «В ту пору, когда вести, приходившие одна за другой, сообщили повсюду об этих событиях, готские князья Сферид и Колия, которые были приняты вместе со своими земляками задолго до того и получили разрешение зимовать в Адрианополе, отнеслись ко всему происшедшему с полным равнодушием, ставя выше всего свою собственную безопасность. Неожиданно был им доставлен императорский приказ, повелевавший перейти на Геллеспонт (Мраморное море). Они без малейшей дерзости попросили выдать им путевые деньги и провиант и разрешить двухдневную отсрочку. Начальник города, который был сердит на них за разграбление его пригородного имения, воспринял это враждебно и вооружил на их гибель всю чернь вместе с фабричными рабочими, которых там очень много, и, приказав трубачам играть боевой сигнал, грозил всем им смертью, если они не выступят немедленно, как было им приказано. Пораженные этим неожиданным бедствием и устрашенные напором горожан, скорее стремительным, нежели обдуманным, готы застыли на месте; на них сыпались поношения и брань, в них попадали стрелы, и, раздраженные этим до крайности, они решились на открытый бунт. Перебив множество вырвавшихся вперед в дерзком задоре, остальных они обратили в бегство и перебили различным оружием. Затем они вооружились снятым с убитых римским оружием и, когда поблизости появился Фритигерн, соединились с ним как покорные его союзники, и стали теснить город бедствием осады. Долго они продолжали это трудное дело, совершали приступы то здесь, то там, иные, совершавшие подвиги выдающейся отваги, гибли неотомщенные, многих убивали стрелы и камни, метаемые из пращей. Тогда Фритигерн, видя, что не умеющие вести осаду люди терпят понапрасну такие потери, посоветовал уйти, не доведя дело до конца, оставив там достаточный отряд. Он говорил, что находится в мире со стенами и давал совет приняться за опустошение богатых областей, не подвергаясь при этом никакой опасности, так как не было еще никакой охраны. Одобрив этот план царя, который, как они знали, будет деятельным сотрудником в задуманном деле, они рассеялись по всему берегу Фракии и шли осторожно вперед, причем сдавшиеся сами римлянам, их земляки, или пленники указывали им богатые селения, особенно те, где можно было найти изобильный провиант. Не говоря уже о врожденной дерзости, большой помощью являлось для них то, что каждый день присоединялось к ним множество земляков из тех, кого продали в рабство купцы, или тех, что в первые дни перехода на римскую землю, мучимые голодом, продавали себя за глоток скверного вина или за жалкий кусок хлеба. К ним присоединилось много рабочих с золотых приисков, которые не могли вынести тяжести налогов; они были приняты с единодушным согласием всех и сослужили большую службу блуждавшим по незнакомым местностям готам, которым они указывали скрытые хлебные склады, места убежища жителей и тайники. Только самые недоступные или лежавшие далеко в стороне места остались не задетыми при их передвижениях. Не разбирали они в своих убийствах ни пола, ни возраста и все предавали на своем пути страшным пожарам; отрывая от груди матери младенцев и убивая их, брали в плен матерей, забирали вдов, зарезав на их глазах мужей, через трупы отцов тащили подростков и юношей, уводили, наконец, и много стариков, кричавших, что они достаточно уж пожили на свете. Лишив их имущества и красивых жен, скручивали они им руки за спиной и, не дав оплакать пепел родного дома, уводили на чужбину».

Так, по вине жадных римских чиновников, готы из просителей убежища превратились в безжалостных захватчиков, обрушив на Римскую империю невиданные до того бедствия.

 

Иллюстрации:

 

1. Готский воин

 

2. Готский грабёж

 

3. Храбрость готов

 

4. Битва под Маркианополем

 

 

Борис Грейншпол

__________________________________________________________