Битва под Адрианополем

 

Конец 370-х годов ознаменовался наступлением наиболее тяжёлых времён для Римской империи. Весь Балканский полуостров страдал от чудовищного восстания готов, которые за три года до этого попросили убежища у римских властей, когда в их исконные земли вторглись гунны. После многих неудачных попыток подавления этого восстания, неожиданного успеха добился в 378 г. полководец Себастиан, в том же году прибывший туда из Италии по просьбе восточно-римского императора Валента, на чьей территории разгорелось восстание. Разбитые Себастианом готы во главе с Фритигерном отступили и расположились лагерем посреди огромной равнины, где чувствовали себя в безопасности.

В 378 г. развязались руки и у западно-римского 18-летнего императора Грациана, племянника Валента. Он смог справиться со вторжением через Рейн алеманнского племени лентиензов. Победа Себастиана вдохновила его на новые ратные подвиги. До того Грациан побаивался выступать походом против готов, которые казались совершенно непобедимыми. В то же время, победив готов, он мог одержать и моральную победу над своим дядей, доказав, что по наследству может претендовать на звание старшего императора, которым обладал его отец – Валентиниан.

Вскоре Грациан с большой армией отправился в долгий переход по Дунаю, к зоне, оккупированной готами. По дороге в его армии началась страшная эпидемия болотной лихорадки. Вдобавок армия подверглась неожиданному нападению конницы потомков причерноморских скифов – аланов, которых гунны, так же как и готов, вытеснили из причерноморских степей.

Узнав о приближении армии Грациана, готы предприняли попытку договориться с Валентом и попросили предоставить им для проживания провинцию Фракию «со скотом и хлебом», где они собирались жить на правах римских союзников - «федератов». Однако Валент боялся обвинения в малодушии и стремился к победе над готами любой ценой, пока их не победил Грациан. По этой же причине он и не хотел дожидаться прибытия огромной армии самого Грациана. В результате разведывательные мероприятия были проведены плохо, и сильно приуменьшили данные о численности противника.

Оставив свой штаб внутри стен города Адрианополя (готы брать города не умели), а обоз возле этих стен, Валент поспешно выступил в поход против готов, в надежде победить их до прибытия Грациана.

Эти события красочно описал принимавший в них непосредственное участие римский офицер и историк Аммиан Марцеллин: «... римляне долго шли по каменистым и неровным дорогам, и знойный день стал близиться к полудню; наконец, в восьмом часу увидели телеги неприятеля, которые, по донесению лазутчиков, были расставлены в виде круга (так готы обычно баррикадировались от противников). Варвары затянули, по своему обычаю, дикий и зловещий вой, а римские вожди стали выстраивать свои войска в боевой порядок: правое крыло конницы было выдвинуто вперед, а бoльшая часть пехоты была поставлена позади в резерве. Левое крыло конницы строили с большими затруднениями, так как бoльшая часть предназначенных для него отрядов была еще рассеяна по дорогам, и теперь все они спешили быстрым аллюром. Пока крыло это вытягивалось, не встречая никакого противодействия, варвары пришли в ужас от страшного лязга оружия и угрожающих ударов щитов один о другой, так как часть их сил с Алафеем и Сафраком (остготами, перешедшими в 375 г. Дунай позже вестготов Фритигерна), находившаяся далеко, хотя и была вызвана, еще не прибыла. И вот они отправили послов просить о мире. Император из-за простого вида отнесся к ним с презрением и потребовал, чтобы для заключения договора были присланы подходящие для этого знатные люди. Готы нарочно медлили, чтобы за время этого обманного перемирия могла вернуться их конница, которая, как они надеялись, должна была сейчас явиться, а с другой стороны, чтобы истомленные летним зноем солдаты стали страдать от жажды, в то время как широкая равнина блистала пожарами: подложив дров и всякого сухого материала, враги разожгли повсюду костры. К этому бедствию прибавилось и другое тяжелое обстоятельство, а именно: людей и лошадей мучил страшный голод».

Переговоры неожиданно сорвали сами римляне – не выдержав напряжённого ожидания, их небольшой отряд напал на готов, но тут же был отбит. Тем временем подоспела и «готская конница с Алафеем и Сафраком во главе вместе с отрядом аланов. Как молния появилась она с крутых гор и пронеслась в стремительной атаке, сметая все на своем пути». Готы моментально прешли в контрнаступление. «Битва разгоралась, как пожар, и ужас охватывал солдат, когда по несколько человек сразу оказывались пронзенными копьями и стрелами. Наконец, оба строя столкнулись наподобие сцепившихся носами кораблей, и, тесня друг друга, колебались, словно волны во взаимном движении.

Левое крыло подступило к самому табору, и если бы ему была оказана поддержка, то оно могло бы двинуться и дальше. Но оно не было поддержано остальной конницей, и враг сделал натиск массой; оно было раздавлено, словно разрывом большой плотины, и опрокинуто. Пехота оказалась, таким образом, без прикрытия, и манипулы (отряды) были так близко один от другого, что трудно было пустить в ход меч и отвести руку. От поднявшихся облаков пыли не видно было неба, которое отражало угрожающие крики. Несшиеся отовсюду стрелы, дышавшие смертью, попадали в цель и ранили, потому что нельзя было ни видеть их, ни уклониться. Когда же высыпавшие несчетными отрядами варвары стали опрокидывать лошадей и людей, и в этой страшной тесноте нельзя было очистить места для отступления, и давка отнимала всякую возможность уйти, наши в отчаянии взялись снова за мечи и стали рубить врага, и взаимные удары секир пробивали шлемы и панцири. Можно было видеть, как варвар в своей озлобленной свирепости с искаженным лицом, с подрезанными подколенными жилами, отрубленной правой рукой или разорванным боком, грозно вращал своими свирепыми глазами уже на самом пороге смерти; сцепившиеся враги вместе валились на землю, и равнина сплошь покрылась распростертыми на земле телами убитых. Стоны умирающих и смертельно раненых раздавались повсюду, вызывая ужас. В этой страшной сумятице пехотинцы, истощенные от напряжения и опасностей, когда у них не хватало уже ни сил, ни умения, чтобы понять что делать, и копья у большинства были разбиты от постоянных ударов, стали бросаться лишь с мечами на густые отряды врагов, не помышляя уже больше о спасении жизни и не видя никакой возможности уйти. А так как покрывшаяся ручьями крови земля делала неверным каждый шаг, то они старались как можно дороже продать свою жизнь и с таким остервенением нападали на противника, что некоторые гибли от оружия товарищей. Все кругом покрылось черной кровью, и куда бы ни обратился взор, повсюду громоздились кучи убитых, и ноги нещадно топтали повсюду мертвые тела. Высоко поднявшееся солнце, которое, пройдя созвездие Льва, передвигалось в обиталище небесной Девы, палило римлян, истощенных голодом и жаждой, обремененных тяжестью оружия. Наконец под напором силы варваров наша боевая линия совершенно расстроилась, и люди обратились к последнему средству в безвыходных положениях: беспорядочно побежали, кто куда мог».

Это было самое страшное поражение римлян за всю их историю. За один день погибло 40 тысяч римлян. Разгром римской армии 9 августа 378 г. под Адрианополем (в наше время  – турецкий город Эдирнэ) окончательно определил ход мировой истории. На смену римской цивилизации твёрдой поступью наступала германская.

 

Иллюстрации:

 

1. Римский солдат 4-го века

 

2. Битва под Адрианополем

 

 

Борис Грейншпол

__________________________________________________________