Тайна ультрамаринового барона

 

Сюжет сегодняшней статьи навеян вопросом, прозвучавшим во время моей экскурсии в прошлое воскресенье. Проходя мимо живописных руин на озере Тульнау и обходя замок Гляйсхаммершлосс, живописно расположившийся посреди Цельтнеровского озера, я рассказывал, что всё это принадлежало «ультрамариновому барону» Иоганну Цельтнеру (1805-1882), основавшему на берегах этих озёр мощное ультрамариновое производство, т.е. производство синей краски определённого сорта. Случилось это после того, как промышленные мельницы, стоявшие до того на этих озёрах , были смыты мощным паводком 1845 года.

И прозвучал вопрос – почему именно синяя краска пользовалась таким спросом?

Ответить на это лучше в рамках статьи.

Перенесёмся из нюрнбергского района Гляйсхаммер к стенам Старого города. С юга городская стена пробита воротами Фарбертор, т.е воротами красильщиков. Через них в Старый город тянется Фарберштрассе (улица Красильщиков), а с противоположной стороны стены (район Тафельхоф) по сути та же улица называется уже Цельтнерштрассе, в честь всё того же Цельтнера. И это не случайно. В этих названиях, как и в названиях большинства других улиц Нюрнберга, запечатлены «дела давно минувших дней».

До Второй мировой войны на Цельтнерштассе располагались основные корпуса ультрамариновой фабрики. По сути там развивались традиции, существовавшие по ту сторону со средних веков, куда вели до 1848 года не ворота, а мостик - Фарбербрюкляйн (с 1540 года). Там, близ стены, располагались домики, в которых жили и работали члены цеха красильщиков, производящих красители для окраски кожаных изделий, которыми славился Нюрнберг.

Интересно проследить за тем, как и из чего производились эти замечательные красители в «дофабричные» времена. Как это свойственно нюрнбержцам, эти с виду дорогие вещества делались из наиболее дешёвого сырья, а поскольку труд, даже самый вредный и тяжёлый, в те времен тоже стоил дёшево, то мастера получали довольно неплохие барыши. Как говаривали жители других немецких городов: « Die N u rnberger Hand betr u gt jedes Land “, т.е.- «Нюрнбержца рука обманет чужака». Нужно учесть, что нюрнбержские кожевники не имели права пользоваться услугами красильщиков других городов. А постепенно и красить стали сами красильщики.

Итак, чёрная краска добывалась из чернильного орешка, растущего на жесткой вырезной пластинке дубового листа, плотной и жилистой, уже тронутой осенней буроватостью. В сущности – это всего лишь болезненный нарост, содержащий дубильную кислоту. Благо Нюрнберг окружён могучими «имперскими» лесами - святого Себальда и святого Лоренца, до 17 века сплошь широколиственными, изобилующими дубами. Только в 16-17 века их сменили сосны, в соответствии с нуждами металлургии. Орешек отваривали в уксусе с добавлением старого железа. В результате- полная цветовая имитация чёрного дерева. Ну, а если орешков под рукой не оказывалось, зимой, к примеру, в ход шёл старый добрый медный купорос. Это, конечно, дороже, но производство не терпит простоев.

Коричневая краска добывалась из скорлупы грецких орехов, хоть эти экзотические плоды приходилось импортировать. При работе с ними краска так вьедалась в ногти, что смыть ее было почти невозможно. Хотя добыть краску из перезревшего грецкого ореха проще простого - нужно насыпать в пустую бочку побольше скорлупы, и краска сама начинает выделяться, её остаётся только перелить в другую ёмкость и добавить туда уксус для сохранности.

Жёлтая краска - из бараньего рога. Это встречается крайне редко в мировой практике.

Красная краска – из корней марены красильной, содержащих вещество пурпурин (или крапп). Для тех, кто не знаком с мареной, приведём выписку из словаря лекарственных растений: «многолетнее растение семейства мареновых высотой до 2 м. Главный корень мощный. От него отходят корни с толстыми ползучими корневищами. Корни и корневища покрыты красновато-бурой отслаивающейся корой. Стебель тонкий, лазающий, сильноветвящийся, четырехгранный, колюче-шероховатый. Листья светло-зеленые, обратнояйцевидные, плотные, снизу шерстисто-шиповатые, собраны в мутовки по 4-б шт. Цветки мелкие, желтовато-зеленые. Плод - сочная, черная костянка» Просто чудище какое-то, а на самом деле - милое растеньице, растущее на Кавказе чуть ли не под каждым забором, дальняя родствееница розмарина (розы-марены)

А вот синяя краска требовала больших ухищрений при извлечении её из вайды (она же - пастель, синиль, немецкое индиго). Этому научились в VIII в. в Тюрингии. Это растение содержало в 30 раз меньше индиго (синего вещества), чем индигоноска, растущая в Индии, Египте и Америке. Тем не менее, до XV в. он оставался единственным синим красителем, доступным большинству европейских ремесленников. Ибо растёт вайда в диком виде по всей Европе, а в Тюрингии её даже культивируют. Листья и стебли вайды измельчивали, заливали мочой и добавляли спирт. Причем больше всего котировалась моча пьяного, из-за чего нюрнбержские красильщики жутко «наклюкивались» по воскресеньям, когда окрашивали ткани. Хотя и от одних спиртовых испарений вполне можно было захмелеть. Поэтому и вынесено было это производство, как и сами покрасочные рамы, за пределы городской стены, куда и был переброшен вышеупомянутый мостик. С тех пор и сохранилось в немецком жаргоне определение - «быть синим», т.е – напиться допьяна, синий понедельник – отдых после вышеупомянутой работы, и не только, разумеется.

Естественно, издревле был известен и другой синий краситель - ультрамарин. Но он был настолько дорог, что им покрывались только одеяния Христа и Девы Марии. Ведь добывался он путём измельчения полудрагоценного камня лазурита (ляпис-лазури), который добывался где-то за Памиром. Разумеется, нюрнбержцы никогда не шли на такие издержки. И только в 1820-е годы одновременно во многих странах мира нашли способ дешёвого производства искусственного ультрамарина, путём сплавления каолина (белой глины) с содой и серой, или с углём. И вспыхнул ультрамариновый бум. В Германии пионером этого производства был Карл Фридрих Леверкуз, основавший целый город- Леверкузен. Но в Нюрнберге этим же занимался Цельтнер.

Поначалу этот ничем не отличающийся от других торговец торговал традиционными для Баварии товарами - хмелем, вином, основал до войны существовавшую, названную его именем крупную пивоварню, но держал нос по ветру, и в 1838 году открыл первую в Баварии ультрамариновую фабрику на Цельтнерштрассе в Нюрнберге, на том самом месте, где и стояли «пьяные» красильни. Естественно, это было только начало. Не было ни одной новой отрасли промышленности, которая бы прошла мимо этого настоящего сына своего века. Конечно, городов он не основывал, но тогдашний пригород Нюрнберга – Тафельхоф основан практически им. Естественно, им было основано множество благотворительных фондов, в том числе - «Убежище на родине», для обедневших ремесленников, такими, как он, и разорённых. Он был активным участником революции 1848 года, как представитель либерального крыла, директор общества поддержки Германского Национального музея, членом масонской ложи «Три столба на Востоке», зятем известного бургомистра Нюрнберга Шаррера, главного вдохновителя постройки первой в Германии железной дороги. За четыре года до смерти он получил рыцарское звание, и... полный паралич. Как говорится - дело его живёт.

Конечно, Цельтнер – фигура мало известная за пределами Нюрнберга, но знаковая для истории самого города, символ слома многовековых укладов, а уж хорошо это, или плохо - решать читателю.

Для тех, кто хочет знать о Нюрнберге и других городах Баварии больше, - приглашаю на мои экскурсии. План на февраль-март – внизу страницы.

 

Борис Грейншпол

__________________________________________________________