Агрессия изнутри

 

376-377 годы ознаменовались массовым переселением германцев (прежде всего – готов) из стран Восточной Европы в Римскую империю. Из своих родных земель они были изгнаны нашествием кочевых гуннских орд из глубин Азии. Германцы рассчитывали на значительную социальную поддержку, обещанную им императором Валентом. Сам он надеялся, что они восполнят империи недостаток в солдатах и рабочих руках, поскольку сами римляне давно уже не желали воевать и работать. Однако римские чиновники стали всячески обирать германских иммигрантов и издеваться над ними. Как писал готский историк Иордан: «Военачальники, побуждаемые алчностью, пустились продавать не только мясо, баранье или бычье, но даже дохлятину — собачью и других нечистых животных, причем по высокой цене; дело дошло до того, что любого раба продавали за один хлеб или за десять фунтов говядины». В результате готы восстали и разорили большую часть Римской империи, истребив мирное, ни в чём не повинное население. Причём римские историки признают справедливость этого акта возмездия. Хотя, в принципе, германцы могли ограничиться истреблением самих чиновников. Ещё лучше было бы, если бы они повернули оружие против тех стран, из которых они прибыли и перебили бы гуннов. Вместе с перешедшими на их сторону «новыми готами».

Римлян во многом спасло то, что готы не умели штурмовать города. Их осада крупных городов Фракии (нынешней Болгарии) – Маркианополя и Адрианополя оказалась безуспешной.

Помимо законных обвинений в злоупотреблении римскими чиновниками властью, вызывает удивление и тот факт, что римляне не разоружили готов по их прибытии. Как уверяли те же чиновники в будущем – не смогли. А вот «крестить» смогли. Ведь помимо крещёных готов во главе с Фритигерном, были приняты и язычники во главе с Алавивом. Крестились готы весьма своеобразно – опускаясь для крещения в воды Дуная, поднимали правую руку с мечом вверх, что по их древней традиции означало отказ от ложной клятвы.

При этом среди иммигрантов был и сам креститель готов – епископ Ульфила. Он с небольшой группой особенно преданных своих сторонников пытался образумить готов против пролития христианской крови. Однако разъярённые готы чуть не убили его самого вместе с паствой. Пришлось им спасаться бегством и скрываться в горах.

Когда о постигшей  империю катастрофе узнал наконец восточно-римский император Валент, находившийся в Антиохии, поближе к персидскому фронту, он срочно заключил перемирие с Персией и перебросил измотанные войной за Армению легионы против ещё более страшного противника. При этом он обратился за помощью и к своему правящему из Трира племяннику – западно-римскому императору Грациану. Командующий западно-римкими войсками Меробауд выслал на Дунай самые неподготовленные когорты солдат, не желая ослаблять границу на Рейне, где по-прежнему опасались алеманнов. Пока эти когорты двигались к Дунаю, до солдат доходили слухи о зверствах готов, и они массово дезертировали. Даже их командующий – Фригерид, сославшись на приступ подагры, до фронта так и не добрался.

Всё же несмотря на хаотичность этих поспешных действий, римские войска смогли окружить основные силы готов. Сами же «несчетные полчища варваров, оградив себя в виде круга огромным количеством телег, стояли как бы за стенами и наслаждались в полном спокойствии своей богатой добычей», - по словам Аммиана Марцеллина. Римляне ждали, когда готы захотят пойти в поход за добычей в очередной раз. Но готы насытились грабежом и не торопились выходить из своего «вагенбурга» («замка из телег», по немецкой терминологии) у городка Салиция. Более того, «они призвали к себе обычным у них зовом рассеянные повсюду грабительские шайки, которые, получив приказ старейшин, тотчас же, словно горящие маллеолы, вернулись с быстротой птичьего полета в табор – карраго, как они это называют, – и придали огня своим соплеменникам для более крупных предприятий». В результате их набралось больше, чем осаждающих их римлян. После напряжённой ночи, «едва забрезжил следующий день, как на той и другой стороне раздался трубный сигнал к началу боя, и варвары, принеся по своему обычаю клятву, сделали попытку занять холмистые места, чтобы оттуда по склонам налетать, как катящееся колесо, с большим напором, на противника. Увидев это, наши солдаты поспешили каждый к своему манипулу, встали в строй, и никто не оставался в стороне, не выдвигался вперед, покидая свое место в строю. И вот, когда боевые линии на той и на другой стороне, осторожно выступая вперед, встали неподвижно на месте, бойцы оглядывали друг друга, бросая взгляды злобы и ожесточения. Римляне подняли по всей линии боевой клич, который становился все громче и громче – он называется варварским словом баррит, – и возбуждали тем свои мощные силы, а варвары грубыми голосами возглашали славу предков, и среди этого шума разноязычных голосов завязывались легкие схватки. И вот уже, поражая друг друга издали веррутами и другим метательным оружием, грозно сошлись враги для рукопашного боя и, сдвинув щиты в форме черепахи, сошлись нога к ноге с противником. Варвары, легкие и подвижные в своем строю, метали в наших огромные обожженные палицы, поражали в грудь кинжалами наиболее упорно сопротивлявшихся и прорвали левое крыло. Сильный отряд из резерва, храбро двинувшийся с близкого места, оказал поддержку в ту пору, когда смерть уже висела над спинами людей. Битва становилась все кровопролитнее. Люди похрабрее бросались на скучившихся, их встречали мечи и отовсюду летевшие градом стрелы; тут и там преследовали бегущих, поражая мощными ударами в затылки и спины, точно так же в других местах рассекали поджилки упавшим, которых сковывал страх. Всё поле битвы покрылось телами убитых; среди них лежали полуживые, тщетно цеплявшиеся за надежду сохранить жизнь, одни – пронзенные свинцом из пращи, другие – окованной железом стрелой, у некоторых были рассечены головы пополам и две половины свешивались на оба плеча, являя ужасающее зрелище. Не истомившись еще в упорном бою, обе стороны взаимно напирали друг на друга с равными шансами; крепость тела не сдавалась, пока возбуждение бодрило силы духа. Склонявшийся к вечеру день прекратил смертоубийственную брань: не соблюдая никакого порядка, все расходились куда кто мог, и уцелевшие в унынии вернулись в свои палатки. Некоторые из павших, люди высших рангов, были преданы погребению, насколько позволяли это условия места и времени; хищные птицы, привыкшие в ту пору кормиться трупами, сожрали тела остальных, о чем свидетельствуют и до сих пор белеющие костями поля. Известно, впрочем, что римляне, значительно уступавшие числом несметным полчищам варваров, с которыми они сражались, понесли тяжелый урон, но нанесли также жестокие потери варварам».

Таким образом, недавние просители помощи, оказавшись внутри имерии, оказались страшной разрушительной силой, при этом поддержанной эксплуатируемыми сословиями из коренного населения империи. Теперь уже ничто не могло остановить переселения германских племён на римские земли, - волну, которая постепенно накрыла эти земли «с головой».

 

Иллюстрации:

 

1. Мозаика из Маркианополя

 

2. Гот, вандал и бургунд

 

3. Битва за вагенбург (плэймобиль)

 

 

Борис Грейншпол

__________________________________________________________